Дурной глаз для лорда-инквизитора

То одно, то другое… Ладно, когда была ребенком, но такая видная девка…

— Понимаю, господа. Можете расходиться.

Бабушка сняла с повозки кожаный лекарский чемоданчик, холодно кивнула селянам и вошла в распахнутую Нилом калитку, направляясь к крыльцу.

— Э-э-э, госпожа Эдельвейс, а ногу-то Вилая посмотрите? Бедолага лежит и стонет…

Я заметила, как окаменело лицо бабушки в ответ на эту просьбу. Видно было, что она устала и что желания оказывать услугу негодяю, который только что угрожал смертью внучке, у нее нет. Но целитель есть целитель.

— Хорошо, приеду через полчаса. Нужно инструменты и снадобья приготовить.

Я услышала, как хлопнула входная дверь, и выбежала в прихожую, бросаясь в родные объятия. С наслаждением вдохнула любимую с детства легкую смесь ароматов целебных трав и лимона.

— Бабуля! Как же вовремя ты вернулась! Этот Вилай подкараулил и погнался за мной. Я всего-то один разочек оглянулась, а он как раз мост переходил…

Бабушка погладила меня по голове и, отпустив, прошла в свой кабинет. Помыла руки и тут же стала собирать какие-то склянки.

— Не вовремя все это, дитя, — говорила она, перебирая фиалы. — Мне ночью опять к пекарю надо. Повивальные бабки затянули роды, и у роженицы горячка началась. Ребеночек родился слабым, но, думаю, выхожу. Но тебя-то как я одну оставлю, моя егоза? Может, снова придут толпой? Нил один с ними не справится. Мельника я постараюсь задобрить, но остальных он уже накрутил, раз с кольями да факелами пришли. Хоть в город за стражей посылай!

Застыв в дверях, я молча смотрела на нее, а бабушка оставила свой лекарский саквояж и что-то лихорадочно искала в сундучке.

Перебирала какие-то старые письма. Я и сама испугалась угроз, но теперь, видя как встревожена бабушка, вдруг поняла, что все очень серьезно. До сих пор меня здесь терпели, чтобы не потерять умелую целительницу, но теперь ничто не остановит суеверных жителей от расправы.

— Что же делать? — напряженно спросила я у той, на кого привыкла полагаться всю свою жизнь.

Бабушка нашла какое-то письмо и села за секретер.

— Спокойной жизни нам не видать. — Она горестно вздохнула, на что-то решаясь. — Вот что. Тебе нужно уехать, дитя. Я буду скучать, но так действительно лучше. Зачем тебе прозябать в этой глуши? Ты поедешь к двоюродному брату деда — это единственная наша родня, способная принять тебя. Я не слышала о эйсе ди’Бора уже лет двадцать, но тот занимал видную должность при дворе короля Зангрии. — Бабушка показала старый, пожелтевший от времени конверт.