Наследница проклятой крови

Обернись моя жизнь по-другому, я могла бы родиться здесь, а не на Земле. Но Авалон отверг меня ещё до моего рождения. Отнял у меня семью. Так почему же во мне нет ненависти? Почему здесь как никогда хочется жить?

Я узнала, что у двух солнц Авалона есть свои имена: Шен и Дем. По легенде Шен – глаз Амони. Он позволяет богу видеть всё, что происходит на Авалоне в дневное время. А Шен – глаз богини Селайны. С его помощью богиня в ночное время может приглядывать за всеми.

Мне было жаль, что вампиры не могут выходить на улицу в дневное время, когда Шен на небесах – их кожа покрывалась ожогами.

Из-за этого мы гуляли по огромному замку почти целый день. Особенно меня поразила огромная оранжерея под стеклянным куполом, не пропускающим солнечные лучи, и обширная библиотека, в которую я пообещала себе вернуться, когда будет такая возможность.

Лорд Сторм не появлялся, Анна предположила, что он в своей лаборатории. Мне было очень любопытно, что можно изучать в мире полном магии и прочих чудес, но попросить Анну показать лабораторию я не решалась.

Не очень-то хотелось видеть вампира. Я пока сама не понимала, какие чувства у меня вызывает Лорд Сторм: страх, благодарность, восхищение? Но в ближайшее время я твёрдо решила разобраться, каков он на самом деле, ведь от этого мужчины сейчас зависела моя жизнь.

– В городе много вампиров, Анна? Ты хочешь меня познакомить со своими друзьями? – спросила я, расчёсывая волосы перед зеркалом. Я уже облачилась в платье, корсет неудобно сдавливал рёбра, воротник, плотно прилегающий к шее, натирал, но было нечто очаровательное в этом необычном наряде.

Анна принесла кожаные туфли на небольшом устойчивом каблучке, должно быть такие носят зажиточные девушки Сорана.

– Вампиров в нашей провинции больше нет. Давай я тебе помогу, – Анна подошла и ловко начала заплетать замысловатую косу из моих длинных чёрных волос. – Соран прекрасен не в покоях влиятельных господ, кого мне приходится звать друзьями, а на пристани среди моряков и торговцев, где под крик чаек качаются в доках корабли, на узких улочках, где пахнет булочками с корицей, выставленными на прилавок пекарем, на плантации кипрея, что бесконечно тянется вперёд, уходя за горизонт, в таверне, где льют хмельной эль пышногрудые девицы-подавальщицы.

Так что у моих друзей нам делать нечего. По крайней мере у большинства из них.

Анна говорила о столь простых вещах с пылкостью, несвойственной изнеженной высокородной даме. Должно быть, Соран изменил её.