Наследница проклятой крови

Но, как её старший родственник, я должен защитить её. Я не могу допустить, чтобы она погибла как мать.

Анна понимала, что, скорее всего, Сторм прав. Не сегодня, так через год Аделаиду бы обнаружили, и ценой могли стать тысячи жизней, если бы маги пошли на открытую конфронтацию. А они пошли бы. Священная война против сил зла. И неважно, что силы зла сосредоточены в одной хрупкой человеческой жизни. Их лорд-правитель только и ждёт повода захватить земли Арванда.

Анна сжала губы, подумав об этом маге. Ходили слухи, что он пришёл к власти незаконно, наложив тёмное проклятье на прошлого лорда-правителя.

Но сделал это не в честном бою, как было принято у магов, а исподтишка, используя руки предателей. И теперь он стремился всеми способами укрепить свою власть. Ада могла бы просто стать разменной монетой в политических играх сильных мира сего.

Анна бросила взгляд на Ланселя, он следил за эмоциями на её лице и молчал, давая всё обдумать и принять. Тоска в его глазах заставила её отвернуться – сейчас она должна быть сильной.

И, нет, она не могла ненавидеть этого вампира. Как бы ей этого ни хотелось. Анна молча вышла из маленькой душной гардеробной, радуясь, что Сторм не стал её задерживать, и направилась на нижние этажи: нужно отыскать прислугу.

Она попросила бумагу и конверт. Когда слуга дал ей требуемое, девушка притянула к себе шершавый лист и, словно боясь передумать, начала торопливо выводить буквы. Закончив, она сложила листок пополам, засунула его в конверт, на котором печатными буквами старательно написала, кому предназначалось послание: Леннарду Вебстеру, Йонинберг.

Затем протянула письмо слуге и велела отправить незамедлительно. Она не позволит, чтобы с невинной девушкой случилось то же самое, что и с ней когда-то. У Ады должен быть выбор. И Анна ей его даст.

Глава 9.3

Очнулась я в своей комнате от успокаивающего прикосновения холодных рук к своей коже. Я узнала Анну по лёгкому цитрусовому запаху духов. Увидев, что я проснулась, вампирша глухо прошептала:

– Мне так жаль, милая.

Так жаль. Он всё рассказал мне.

Голова гудела, тело было ватным и непослушным, шея саднила, но в целом мне стало немного лучше. Я попыталась встать, но обессиленно откинулась обратно на кровать. Злость поднималась из самых глубин моего естества, вытесняя все остальные чувства. Я на секунду сжала кулаки и, разжав их, почувствовала запах горелой ткани. Анна подняла голову.

– Кровать горит, – вскрикнула она, вскакивая.