Советник. Поиск

Жрица с аппетитом жевала плохо прожаренное мясо - до этого она призналась, что так вкуснее - и недоумевала, как ее спутник обходится ягодами, фруктами и орехами. Неужели эльфы едят только это? Нет, но в его деревне часто баловать себя мясом могли только янтарные Жрецы, остальные привыкли к фруктам. Может ли Эрфиан съесть за раз двадцать персиков? Увы, не съест и пяти. А янтарные Жрецы? Вряд ли.

- У вас в деревне не любят пиры? - спросила жрица.

- Очень любят. Но едим мы мало. Зато много танцуем и поем.

- Скоро ты узнаешь, что такое настоящий пир! - В голосе Мадды звучали мечтательные нотки. - Много-много мяса, фрукты и вино. А еще у нас подают сердце! Это главное блюдо.

- Сердце? - осторожно переспросил Эрфиан. - Чье?..

- Человеческое, глупенький.

Иногда на пирах в деревне в качестве главного блюда тоже подавали человеческое сердце - Эдна приносила его в качестве боевого трофея, забрав жизнь у какого-нибудь смелого воина или охотника на темных существ. Угощение несколько дней вымачивали в винах и щедро приправляли специями, после чего делили между Жрецами.

Смотревшего на это Эрфиана передергивало от отвращения, и он мысленно благодарил богов за то, что у него нет янтарных глаз.

- Оно тебе понравится, - убежденно сказала Мадда.

- Зачем мне его есть?

- Это ритуальное угощение, его едят все жрецы, даже если им достается маленький кусочек.

- Но я еще не жрец.

- Тем лучше! Я даже завидую - на церемонии посвящения жрица отдает треть сердца тому, кого принимают в культ!

***

- Ты пропустила праздник, Мадда.

- Прости, матушка. Я привела Эрфиана! Он спас меня от оборотня. Он целитель и сын янтарной Жрицы Царсины. Он хочет служить Богине!

Молчание затягивалось. Эрфиан, которому было наказано не вставать с колен и не поднимать глаз до тех пор, пока не дадут разрешения, не двигался. Он видел только босые ноги сидевшей перед ним женщины и струящийся по ним лазурный шелк.

- Встань, мальчик.

У главной жрицы были длинные темные волосы, завитые в мелкие кудри, и ясные золотисто-карие глаза.

Две девушки, сидевшие по обеим сторонам ее кресла - хотя его, наверное, следовало назвать троном - улыбались, но лицо их госпожи оставалось бесстрастным.

- Значит, ты - сын янтарной Жрицы Царсины.

- Да… м-м-м… госпожа главная жрица.

Губы женщины тронула улыбка.

- Меня зовут Такхат. Что натворила моя дочь, и почему пришлось ее спасать?

- Я не виновата, матушка! - начала оправдываться Мадда.