Советник. Поиск

Он осознавал, что прижимает руку Гриаллы к щеке, понимал, что плачет, но чувствовал себя так, словно находится глубоко под водой, где движения становятся невыносимо медленными, а время останавливается. - С демоном из снов? Я знаю, он не был чудовищем. Может быть, это юный очаровательный эльф, теперь вы навсегда вместе. Или же это твоя мать. Пусть она обнимает тебя и защищает от всего, от чего не смог защитить я.

- Господин, ты просил разбудить… боги, что случилось?!

Пустой кувшин выпал из рук вошедшей служанки, осколки разлетелись по ковру.

Она сделала шаг к Гриалле, но Эрфиан покачал головой, останавливая ее.

- Не нужно, прошу. Я хочу побыть с ней… еще немного.

Служанка выскочила из шатра и вернулась в сопровождении Царсины - растрепанной, полуодетой, совсем не похожей на ту Жрицу, которая сидела рядом с Нориэлем на советах, но верную привычке воина ясно мыслить даже в случае большой беды.

- Эрфиан.

Услышав свое имя, он выпрямился, перебирая в пальцах снятое с шеи Гриаллы украшение.

Царсина подошла к нему, взяла за руки, помогая подняться, поцеловала в лоб и прижала к себе.

- Пойдем, мой мальчик. Я позабочусь обо всем.

Жрец был так потрясен случившимся, что не смог вымолвить ни слова вплоть до обряда погребения, который, следуя принятым в деревне обычаям, провели на закате. Таких церемоний Эрфиану видеть не доводилось - воинов не хоронили, слуги умирали редко, и на это обращали мало внимания, а Жрецы уходили искать или пропадали в своем саду. Теперь он знал, что тела сжигают, а серебристо-серый пепел развеивают над одним из мест силы в лесу.

Нориэль произнес молитву на древнем наречии. Царсина, стоявшая рядом с ним, не пошевелилась и не проронила ни слова, пока эльфы, собравшиеся на поляне, не начали расходиться. Ветер трепал полы ее наряда из черного шелка, перебирал не собранные в косу волосы. Жрица была бледна, как снег, и Эрфиан увидел то, что привело бы в недоумение каждого, кто ее знал - привело бы и его, если бы он мог думать о чем-то, кроме своего горя. Царсина Воительница, эльфийка тысячи сражений, плакала.

- Это принадлежит тебе.

Нориэль держал в руках аккуратно свернутую янтарную ленту, украшенную черной вышивкой - такие вплетали в волосы умерших во время обряда и снимали перед сожжением. Эрфиан медлил, не решаясь прикоснуться к шелку.

- Позволь, мой Жрец.

Царсина взяла у Нориэля лету и спрятала ее в складках платья.

- Тебе нужно отдохнуть, - сказала она Эрфиану.