Темный сад

Они пожирали душу и сердце каждого, пусть и не в равной степени. Их связь, далекая, родственная, клановая, была ничем в сравнении со связью духовной, тем, что им пришлось пережить за тот недолгий период как любви, так и разлуки.

Возвращаясь в родное поместье, Эдгар надеялся лишь на одно — в последний раз убедиться и окончательно заверить самого себя в том, что все это ему чужое, ненужное. Что тот позор, клеймо «каннибала» среди своих, ему уже не смыть, как и не очисть лицо свое перед взором красивых нефритовых глаз любимой племянницы.

Он пил кровь себе подобного, человека, Высшего, что было нарушением старого загона.

Мария? Мария осталась в прошлом, рассыпаясь на миллиард осколков воспоминаний. Ошибка, в которой он винил только себя. Отчаявшись, разочаровавшись в себе, семье, любви и смысле столь долгого существования, Высший искал последнего — прощения, хотя бы в ее глазах. Как страшно было вернуться… Он настраивал себя на то, что ничего этого нет, что все

совершенно бессмысленно, ненужно, неважно.

Но пульс, биение ее горячего сердца, будто выбил почву из-под ног, уводя все дальше в поросший дикими розами сад, неминуемо приближая к цели — Элизе, повзрослевшей, похорошевшей за эти четыре года. Волосы, темные, как и прежде, густые, манящие, сейчас были коротко острижены и едва касались тонких, изящных плеч. Он любил их, нередко впиваясь пальцами в их шелковый поток. Сердце билось так громко и часто, что, казалось, заглушало все окружающие звуки. И лишь глаза, зеленые, ясные, обрамленные густыми черными ресницами, завораживали натолько, что оторвать взор не представлялось возможным.

Как так? Почему? Что произошло сейчас в его душе? О чем так навязчиво стучит упрямое сердце? Так хочется прижать это мокрое, дрожащее тельце к себе, укрывая от нагрянувшей непогоды, оберегая.

В ней нет злости или обиды, нет страха, но есть любовь, которую он не мог не чувствовать. Тонкий, сладкий аромат кружил голову, вызывая несвойственную дрожь в пальцах и коленях.

«Я всегда буду рядом и больше никогда не оставлю тебя», — шептало его подсознание, пока пальцы крепче сжимали тонкую, хрупкую ладошку.

«Я люблю тебя и никогда не предам», — звучало в ее.

Так тепло, так близко, так нежно… И если бы дождь был способен растворить их чувства и осыпаться на землю ливнем, вода эта заполнила бы собой весь обозреваемый Лондон, нежно пропитывая землю.

И пусть так, пусть порой неправильно. Иногда до боли в сердце и шума в ушах.