Темный сад

Она боялась? Но чего именно? Увидеть его, вновь встретиться взглядом? Или, может, того, что чувствует в этот самый момент? Как давно это было… В последний раз, когда он приезжал, Элиза была ещё совсем ребенком, лет шестнадцати, с еще не сформировавшейся, будто мальчишеской фигурой, острыми плечами и длинными, ниже бёдер волосами, сквозь которые он так любил запускать пальцы, перебирая пряди, играясь. А теперь? Теперь она была достаточно взрослым сагнитарием двадцати лет. Выше, чем раньше, почти на голову, с явно выраженными округлостями бедер и груди и с короткими, еле достигающими плеч волосами.

Как сейчас он отреагирует на неё? Воспримет всерьёз? Или поругает за необдуманную стрижку, словно ребенка, как и тогда, лишь насмехаясь?..

Эдгар продолжил своё движение, он ощущал её присутствие, то, что она где-то рядом, практически у него в руках, которые ещё не успели остыть от ночного холода. Одежда его уже промокла, а черный цилиндр, не справляющийся со стихией воды, был лишь неким завораживающим эффектом, не более.

Вода проникла под одежду, короткие волосы герцога уже потеряли былой объём, темнея от влаги, становясь частью всеобщего мрака. Мужчина ускорял шаг, его сердце билось быстрее обычного. Страсть, желание, удовольствие — чувства, которых он жаждал всей душой, и даже Бог был не способен его остановить.

Шаг за шагом, секунда за секундой Аберкорн становился ближе к своей цели, кровь его добычи циркулировала с большей силой, сагнитарий это прекрасно чувствовал.

Тук-тук, тук-тук — именно это он слышал в своей голове, словно был с ней, но одновременно находился

далеко. Ещё немного — и они будут рядом, чтобы сказать всё, что думают друг о друге, а после признаться, но каждый в своём.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Это её сердце или его?

Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Каждый шаг как новый удар. Один, второй, третий… Метр. Метр между ними, расстояние в два неполных шага, и она увидит его…

Тело словно каменное, непослушное, окоченелое от холодной воды и неизменной позы, будто по инерции в доли секунды делает резкий разворот назад, чтобы встретиться с ледяным, завораживающим душу взглядом.

Ни шага, ни слова, ни действия… Ступор. И капли дождя, кажется, повисли в воздухе, а сердечная мышца всё ещё сокращается не в силах сделать удар, и лицо его, не изменившееся с годами. Да и что могло его изменить? Сто десять лет для сагнитария не возраст, а каких-то четыре года не срок.