Дневник Арти

Вечерние сумерки не давали издали разглядеть их лица. Впрочем, по наряду одного из них, Чезаре мигом узнал пастора Герберта – его чёрную сутану с длинными рукавами и стоячим воротничком нельзя было не узнать. Чезаре, запыхавшись, хромал потихоньку – хоть левое колено и ныло, но облегчение разлилось по всему телу, появились силы, какие приливают обычно при долгом спуске с горы к знакомым краям.

– Пастор! – радостно выплеснул Чезаре.

– Тише, мой дорогой, – зацыкал на него проповедник, – зачем нам привлекать к себе лишнее внимание?

– Да, вы правы! Это нам совсем ни к чему… А, командир, это вы! – узнав спутника пастора, Чезаре поклонился дюжему мужчине с широкими плечами.

– Солдат! Ты доблестно выполнил свою задачу, – похвалил командир, – и заслужил награду.

– Как и было обещано, – вторил пастор, – но расскажи, было не просто?

– Да, – Чезаре смахнул со лба пот, обильно кативший струями, – у меня сердце так бешено никогда не колотилось; не знаю, как устоял на ногах.

Всё ждал сигнала с той стороны… а его всё не было! Стефано с Бьянко уже едва не обнимались! Они бы дальше пошли в переговорную вместе с генералами, и всё было на грани срыва! Как так могло получиться, пастор? Ведь если бы не вышло, и никто не шелохнулся? Какая участь ждала меня? Четвертование? Дыба?

– Ну, ну, не стоит рисовать таких жестокостей.

– А где же тогда был тот молодчина в красной кепи, как вы говорили? Обещали же, что всё пройдет гладко? А в итоге что? Как ни всматривался вдаль, а его было не видать!

– Сдрейфил наш молодчина, – укоризненно посмотрел пастор на командира, стоявшего боком к Чезаре. – В самую последнюю минуту, говорят, сбежал из дворца… Недалеко, правда.

Но ты нас откровенно выручил, Чезаре, а мы ничего не забываем.

Чезаре довольно похлопал себя по животу, а пастор продолжал:

– Ведь если бы наступил мир, что было бы со всеми нами? Пришлось бы мириться с этой голытьбой, ставить их на ту же ступень с нами? Мы даем им всё, что нужно, отводим для них великие… да, да… роли в этой пьесе жизни.