Дневник Арти

Ее основание, на удивление, оказалось хорошо утоптанным и даже выложенным мелким камушком, а стенки — гладкими и вовсе не неприязненными, как мне думалось поначалу. Более того, дыра шла под приятным наклоном вниз — не настолько большим, чтобы катиться, но и не таким маленьким, чтобы замирать на месте.

Одним словом, я прополз метров десять спокойно и уверенно, как обнаружил поворот градусов на тридцать вправо. И тут мне открылось вдали освещенное пространство: какой-то подземный чуланчик или склад, так как повсюду виднелись полки с баночками, кадушки, бочонки, тихонько мерцала лампадка на квадратном столике.

Еще несколько усилий и я выполз из норы, хотя ползать на карачках мне приходилось часто в «общем доме». Да, так я тогда подумал, но почему-то не придал этому значения, а сейчас только удивляюсь — что еще за «общий дом»? Впрочем, я встал во весь рост и удивил такое, что все прочие мысли разлетелись далеко от меня. Возле одного из бочонка крутилось нечто, да, именно так, нечто поразительное: на тонких ножках в башмаках с высоко закрученными концами, в коротком заношенном кафтане, чуть горбившийся, покрытый обильно волосами везде, где можно, особенно на руках, с огромной бородой, впрочем, как видно, аккуратно расчесанной, и с еще более густой шевелюрой на голове, закрученной уж совсем невообразимым видом, это нечто бормотало какие-то ругательства себе под толстый, выдающийся нос.

— Да где же я тебя положил? Где же ты прячешься, негодная?

Он бормотал еще целую минуту, а я стоял, как завороженный, разглядывая его.

Ростом он приходился мне по пояс, а вздорными ушами, которые выглядывали из волос, он чем-то напоминал предания об эльфах, хотя нисколько не походил ни на одну из тех картинок, что я видел в фильмах. Вдобавок его суетливые движения... в каждом его жесте, в каждом порыве было столько простоты, искренности, сколько не встретишь в самых открытых людях из тех, что я знал, даже самых эмоциональны. Его пальцы сгибались и разгибались, хватались за края бочонков, сжимались, потрясали кулачком; вдобавок он притопывал левой ногой, отчего краешек башмака цеплялся за его же кафтан. Выходило такое вот маленькое крохотное торнадо, пыль клубилась и плясала вокруг него. В конце концов, я не выдержал и прыснул от давно наплывшего смеха, позабыв все опасности и тревоги.