Неправильная ведьмочка или некромант на задании

– Стой! – крикнул Черновский, но было уже поздно.

Чёрная мгла заволокла сознание. Каждая клеточка в теле отозвалась адской болью, а грудь пронзил огонь. Огненный цветок фейерверком боли расцвёл в центре груди, сбивая дыхание. Сиплый кашель, сдавленный стон и шёпот на грани сознания «За что?», а душа разрывалась от осознания предательства. Жгучая боль поглощала тело, эмоции, сознание. «Доверился и предали. Один шаг и пропасть. За что? Ради чего?». И ответ на грани слышимости «Плата за жизнь: смерть».

Это была последняя осознанная мысль перед тем, как тьма полностью окутала разум, оставляя лишь нестерпимую боль в груди.

Я тонула в этой тьме, растворялась секунда за секундой, частица за частицей.

Яркая вспышка света и чьи‑то острые когти хватают и вытягивают на свет, в груди всё ещё пульсирует боль, но уже другая не убивающая, а дарующая жизнь.

– Василиса… – чей‑то шёпот притягивает, манит и я медленно поддаюсь этому зову. – Да отзовись ты наконец, дрянная девчонка! – злой рык помогает осознать происходящее.

Сознание пробивается сквозь марево тьмы и чужой призрачной боли. Ведьмовской мешочек, Хранитель, белые тесёмки… Хватая ртом воздух будто после глубокого погружения, я резко открыла глаза, столкнувшись взглядом с обеспокоенными глазами Черновского.

– Пришла в себя? – задаёт он вопрос, с интересом вглядываясь в мои глаза.

Что он ожидает там увидить? Ответить нет сил, поэтому просто киваю.

– Хвала силе – в последний раз проверив что‑то в моих глазах, он наконец отпустил моё лицо и оттолкнулся, вставая и отряхивая запачканные штаны.

– Вставай! – приказывает эта язва надменным голосом.

Проглотив шпильку насчёт его тона, хватаюсь за протянутую руку и кое как поднимаю своё бренное тельце с грязных обломков.

– Тебя не учили, что вскрывать чужие обереги чревато проблемами? Это хорошо, что я рядом оказался, ты чуть не умерла.

Тело ломило, а в висках целый оркестр отбивал кадриль. Зыркнув на него недобрым типичным ведьмовским прищуром, в этот момент я еле‑еле сдержалась от рвавшегося наружу проклятия.

Голова и так раскалывается, а тут ещё этот умник со своими нравоучениями. Прикусив язык для надёжности, не стесняясь показала ему средний палец, выражение его лица стоило затраченных усилий, полное негодование и даже обида были мне наградой. С чувством полного удовлетворения я развернулась и поковыряла к выходу из этого гиблого места.

Черновский догнал уже у выхода, снизил скорость и больше ни говоря ни слова шагал рядом по направлению к машине.