Я у мамы зельевар. Держись, столица!

А ведь если бы меня сейчас не конвоировали в темницу, то я бы определенно засмотрелась: все как на подбор. И фигуры, и лица, и держат себя так, что ух. Впрочем, девушки и оборачивались. Смотрели с восторгом на них и, как ни странно, озадаченно на меня. Всё же в Кошачьем переулке многие заходили в мою лавку, поэтому не могли понять, что же такого сделала ведьма-зельевар Торба.

Разве может сделать что-то плохое человек, у которого такой очаровательный котик, цветочек и масочки для сохранения молодости со скидочкой?

Камера нагоняла уныние.

Конечно, вряд ли можно было рассчитывать на что-то в королевских подвалах, но почему-то вспомнилось темное местечко в доме ведьмы в Ельнясе, куда меня сунули по воле пана Дудоли. Эх, по сути, это были прекрасные времена.

А тут стены, снова стены, всё время стены, тюфяк крайне печального вида и отверстие в углу для справления естественных нужд.

Разговаривать со мной никто не пожелал, как я ни пыталась.

– За что мне всё это? – пробормотала я под нос.

– Матушка определенно будет не в восторге, что бы там она ни говорила. Сейчас бы моя бабуля сказала, что жить надо интересно, а не всякой бялтовщиной заниматься. Вот любопытно, попасть в тюрьму – подходит под «интересно»?

Насколько мне известно, бабушка была ещё той известной личностью в узких кругах. Ей совершенно не нравилось сидеть на одном месте и жить спокойно. Видимо, что-то мне-таки передалось через неё. И вот теперь… здравствуй, королевская тюрьма!

– Зато королевская, а не абы какая, – вздохнула я, плюхнувшись на тюфяк.

– Вот будут меня спрашивать: «Где же вы, панна Торба, сиживали?» А я им, отбросив локоны назад, томно выдыхать: «В королевской».

Я мрачно вытянула рыжую прядь и посмотрела на неё. Да уж, уже вообще какой-то бред несу. Да и после нахождения здесь вряд ли смогу картинно откидывать локоны. Уж скорее буду выглядеть, как бялт, прибежавший с болот.

В коридоре раздались шаги. Я вскочила на ноги и подлетела к двери. Неужели поняли, что всё это ошибка?

Открылось маленькое окошко в двери, туда просунули миску с какой-то кашей и стакан воды.

– На основании чего меня обвиняют? – успела крикнуть я. – Мне нужен адвокат! Я – жертва!

Окошко с щелчком закрылось.

Так, диалог не получился.

– Козлы, – прошипела я. – А ещё себя волками мнят.

Взяла миску и стакан, направилась снова к тюфяку.

Так, выглядит это невкусно. Наверное, если попробовать, то всё равно будет невкусно. Не люблю я это, не люблю.