Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

— Сейчас я тресну тебе по лицу, и это будет за дело. — Ронни шумно выдохнул. — Не придумывай того, чего нет. Мы всего лишь с ней целовались. Всего один раз, и то она, испугавшись, отстранилась и вряд ли что поняла.

— Думаешь, она честная девушка? — спросил я.

— Разумеется, да.

— Ну а я думаю, что муж ей мог так срочно понадобиться лишь по одной причине, и она тебе не понравится.

— Ну. — Ронни скрестил руки на груди.

— Что, если она так неразборчива лишь потому, что ей нужно скорей выйти замуж, чтобы спастись от позора? — Он не понимал, и я сказал прямо: — Что если под сердцем она уже носит чужое дитя?

Когда Ронни по-настоящему злится, его мастерство кулачного боя ввергает в трепет и друзей, и врагов.

Синяки на рёбрах, которые он мне наставил в тот день, уже зажили. А его вера в то, что принцесса Эвелина не обманывает, стала незыблемой. Лишь потому, что он так решил. Ронни из тех, кто говорит, что дождь не пойдёт, даже тогда, когда на землю падают первые капли.

Я остаюсь при своём мнении.

Не бывает такого, чтобы благородные дамы, первые невесты во всём королевстве, выбирали себе в мужья голытьбу, как Ронни и я. Да ещё и не зная нас, что мы за люди. Приглашая в свой дом женихаться письмом, да ещё и требуя не задерживаться в дороге.

Это как минимум странно. И только Ронни может сиять натёртым медяком в ожидании встречи с взбалмошной прелестницей.

Вот приедем мы, а там король, Сандр Огненный. Как посмотрит на нас, как рассмеётся. Аж в душе становится холодно.

Помню, много лет назад я стоял перед ним, а он, назвав меня рыцарем, пожаловал меч из тайласской стали. Сказал, что гордится тем, что среди вассалов короны есть такие славные воины, как мы с Ронни.

Когда тебе исполнилось всего-то шестнадцать, когда ты пересёк полстраны из дальней провинции до самой столицы, когда впервые в жизни видишь короля — это врезается в память так, что не забудешь до смерти. Что будешь рассказывать внукам и гордиться, что сам Сандр, прозванный Огненным за крутой нрав, назвал тебе достойным уважения мужчиной.

И опозориться перед таким королём ни за что не захочешь.

Ронни проще во всём. Он лёгкий, как ветер, и из его памяти тот случай, похоже, уже давно испарился.

— Перестань сомневаться, — говорит Ронни, придерживая скакуна. — Я вижу, как тебя давят тяжёлые мысли. Пожалуйста, Хорн, успокойся уже. Приедем, осмотримся, осторожно поговорим, всё разузнаем, и уж потом ты примешь решение.

— Ну а ты? — спрашиваю его я.