Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Но, вероятней всего, Магда так хранила себя перед моим — а вдруг зловредным? — взглядом.

Я не знаю точного ответа, но подозрения поднимают свои головы и жалят-жалят-жалят. Воспоминания слов и выражений лиц отца и придворных проплывают перед зажмуренными глазами.

— Принцесса Лайла? Что вы здесь делаете в темноте и холоде до сих пор?

Поднимаю голову. Возле меня стоит придворный маг. Кутающийся в длинную мантию Фабиан недовольно качает растрёпанной головой и приказывает Кэсси пошевеливаться.

Мы медленно передвигаемся по извилистой галерее под шум шагов и едва слышный, но всё же различимый скрип колёс моего передвижного кресла.

— Как чувствует себя королева? — отваживаюсь спросить я, хотя знаю, что мои расспросы могут понять превратно.

— Произвести на свет новую жизнь — тяжкий труд для немолодой женщины.

— Она больна?

— Нет. Устала, расстроена, уснула. Завтра будет новый день, и венценосные родители порадуются появлению на свет принцессы Катрины, — безмятежно отвечает маг. — Не печальтесь и не беспокойтесь ни о чём, Ваше Высочество.

Не было, нет и не будет ни единого шанса, чтобы трон достался другому претенденту. Он ваш. Так решили звёзды двадцать лет назад, и спорить с ними не по чину ни простолюдину, ни королю. Уже совсем скоро нас всех ждут великие свершения под предводительством новой всесильной королевы.

Об уходящем времени отца он говорит без жалости, а о моём проклятии магией — с придыханием и восхищением.

Потратив далеко не один день на изучение преданий о правлении прародителя Като, я могу понять Фабиана — уже больше трёх веков среди избранных илльяров не рождались сильные маги-короли.

Но только дурак позволит себе упорствовать, закрывая глаза на очевидное. Като в первую очередь был королём — правителем, воином, мужем и отцом. Магия — это ещё не всё, кому как не мне, немощной калеке, это знать.

С наполовину парализованным телом мне не быть женой и матерью, воином тоже не стать. Моё правление навлечёт позор на весь наш род и только навредит Илльборну.

У Фабиана другое мнение на сей счёт, и я его знаю. Спорить с упрямцем нет никакого желания. Я отпускаю придворного мага, и дверь моих покоев закрывается за нами с Кэсси.

После воздействия мага голем двигается как будто живее и увереннее. Его керамические руки кажутся ловкими и тёплыми, а стеклянные глаза — осмысленными. Он подаёт мне воду и немного еды, помогает удовлетворить другие телесные надобности, моет, одевает в ночное и укладывает в постель.