Невероятная рождественская история Клэр

Богатые нарядные одежды Брендана начали рассыпаться, превращаясь в грязное рваное рубище, на котором не было живого места от дыр и заплаток. Через минуту в зеркале отражался отвратительно грязный и нищий старик. В мире Клэр нищие, что обычно просят милостыню возле церквей, и те приличнее выглядят.

Подобное отражение Брендану явно не понравилось. Он стал пятиться от зеркала прямо на коленях, тряся головой как в припадке и повторяя:

— Нет, нет, только не это. Пожалуйста, нет.

По его красивому лицу градом потекли слёзы.

Он весь затрясся в рыданиях, крича всё громче и моля о пощаде и прекращении мучений.

Клэр поняла, что это колдовство Бранна. Она уже видела, как он делал такие штуки на Хэллоуин.

Бранн подтвердил её догадку, пояснив:

— Это главный, самый жуткий, страх моего брата. В нем кровь лепреконов, а они больше всего боятся остаться без своих богатств. Они никогда никому не дадут даже мелкой монетки просто так. А тщеславному Брендану ещё и очень претит просить милостыню с протянутой рукой. Ничего, тебе полезно, братишка!

И задорно рассмеялся.

— Прошу, прекрати, — умоляюще проговорил Брендан, глядя через зеркало на младшего брата. — Убери это мерзкое зеркало. Прошу, Бранн.

— Нет, — резко ответил он.

— Прошу, — Брендан с мольбой в глазах униженно тянул руки к отражению Бранна, не в силах отвести взгляда от колдовского зеркала. — Я умоляю, братик. Ты же добрый, прояви сострадание и отпусти меня.

— Тебе не нравится твоё отражение, дорогой брат? — Весело спросил Бранн. — Не нравится то, что оно показывает? А ведь именно так выглядит твоя жалкая гнилая душонка.

Так что нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Наслаждайся, Брендан.

Наслаждался здесь, правда, только сам Бранн. Клэр снова, как и в ночь Хэллоуина в доме Синтии, видела, какое несказанное удовольствие получает её возлюбленный от своих проделок. Она старалась не вспоминать, выбросив из памяти эти шальные, горящие пламенем восторга в тот миг глаза Бранна.

Брендан протяжно завыл, силясь отвести глаза, но так и не смог оторвать взгляда от своего жуткого отражения.

Эйна ёжилась, словно от холода и наоборот старательно отводила глаза. А у самой Клэр по спине побежали мурашки.

Когда Брендан, заливаясь слезами, в безумном припадке начал царапать собственное лицо, словно пытаясь содрать ужасную личину, которую видел в колдовском зеркале брата, девушка ясно поняла, что Бранн слишком увлёкся наказанием. Это нужно было прекращать.

— Хватит, остановись, Бранн, — крикнула Клэр.