Ваш ход, Светлейший

Решила подождать снаружи.

Воздухом свежим подышать, за детишками понаблюдать. Только жарковато. Солнце припекало. Я отошла в тенек и облокотилась на каменную лавку. Что странно, здесь все было из камня.

— Ох, жарко-то как, — услышала я старческий голос позади себя.

Обернувшись, увидела благообразного старика, совсем взмокшего от жары.

— Да, очень жарко, — согласилась я.

Старик приблизился и остановился возле меня.

— Я присяду тут, хорошо? — сказал он.

— Конечно-конечно, садитесь! — поспешно ответила я.

Затем присмотрелась к нему.

Выглядел он что-то неважно. Лысина блестела от пота. Над верхней губой испарина. Дыхание затрудненное, и лицо очень красное.

— С вами все в порядке? Может, водички вынести? — обеспокоено спросила я. Еще не хватало, чтобы его здесь инсульт хватанул.

— Нет-нет, спасибо. Сейчас все пройдет уже, — улыбнулся он, но в глазах читалось напряжение. Что здесь происходит?

— А ты не здешняя. Далеко направляешься? — благодушно поинтересовался он.

— В столицу идем. Я не одна, со мной.

.. друзья, — не решилась сказать всю правду я.

— Тебя мне, наверное, сам Эрроральд послал, — непонятно чему обрадовался мужчина, даже не догадываясь, как близок он был только что к разгадке моего происхождения. Ведь действительно — Эрроральд послал. Хорошо так послал, с чувством!

Мимо прошла женщина, приветливо кивнула нам. Затем остановилась. Старик как будто аж раздулся весь. Я стала заметно нервничать.

— О, Джером, уже? Пойду подготовлю все необходимое, — сказала непонятную фразу она и куда-то заспешила.

Я заозиралась — улица неожиданно опустела, а я даже не заметила.

— Все, начинается, — вдруг неожиданно довольно сказал старик и... вспыхнул!

— Нет! Боже, Боже, Боже!!! — начала бегать я вокруг горевшего ярким факелом старичка.

За водой сбегать я бы уже не успела, тушить нечем. Я принялась размахивать подолом платья, пытаясь хоть как-то сбить пламя. Но это мало чем помогало. От бессилия выступили слезы. Умом я понимала, что уже ничем не поможешь. На моих глазах умер человек, а я даже не смогла помочь.

Он сгорел буквально за несколько секунд. На каменной скамье осталась лишь большая гора пепла. Я присела рядом и горько разревелась.

Плакала я недолго, минуты три, не больше. Остановилась, когда поняла, что кто-то рядом рыдает мне в унисон. Первой мыслью было, что это безутешный родственник погибшего. Но затем поняла, что плач напоминает детский и звучит уж очень близко от меня.

Оглянувшись, я никого не увидела.