Сбрасываем маски, господа

Кристофу писала, что он единственный относился к ней хорошо бескорыстно. Пожелала счастья, – постарался максимально подробно вспомнить я.

– А мне что было написано? – осторожно спросил он.

– Там было очень запутанно. Она почти прямым текстом обвинила тебя в предательстве. Писала, что верила тебе и ошиблась, но зла не держит. Мол, понимает, что тебе нужно учитывать, в первую очередь, что важно для Светлых Земель. Писала, что не ошибается, ведь она «жалкая человечка». Это я точно запомнил. Писала, что... что для всех будет проще, если ее не станет и что про фаворитку Злату больше никто не услышит.

Пожелала беречь себя и меня, – по памяти сказал я, одновременно с этим пристально следя за реакцией Джонатана, надеясь, что именно в этой записке и кроется отгадка.

– Что?! – поперхнулся коньяком Джонатан.

– Ты мне скажи, – холодно произнес я, не сводя с него взгляда.

– Я в тот день с ней даже не виделся! Клянусь, мы с ней никогда не ссорились. И уж тем более, я ее не предавал! – горячо начал уверять меня Джонатан.

Я помолчал. Я чувствовал, что он говорит правду. Отчаяние начало захлестывать меня огромными волнами. Я так никогда и не узнаю, зачем она это сделала.

– Разве что... – начал Джонатан, но умолк.

– Что? Говори! – приказал я, подавшись вперед.

– Какова вероятность того, что она после того, как ушла к себе, через некоторое время решила вернуться? А вернувшись, услышала наш разговор? – задумчиво произнес Джонатан.

– Ну, она со мной попрощалась, так как у нее начала болеть голова.

А через некоторое время ко мне пришел ты, – неуверенно сказал я.

– А вдруг у нее перестала болеть голова, и она вернулась? Мы даже не старались говорить тихо, и дверь была не заперта, помнишь? – с воодушевлением начал Джонатан.

– Но все равно не понимаю. Если она там стояла, должна была услышать, что, в конце концов, я отказался даже от мысли согласиться на твое предложение, – все еще не понимал я.

– А с чего ты взял, что она стояла там до конца? Но даже если и так. Разговор звучал несколько обидно.

Как мои реплики, так и твои. Вспомни! – потребовал он.

– Ну... да, есть немного. Но все равно, помнится, другим я и в лицо такое говорил – особых ссор не случалось, – неуверенно произнес я.

– Ты что, больной на всю голову? За другими ты так и не бегал. Других ты так не добивался. Других ты шантажом не вынуждал быть твоей фавориткой. Другим ты не прощал всего на свете. Других ты не любил. Таких, как Злата, ни ты, ни я еще не видели. Она иная.