Анастасия Васильевна меняет профессию

Она кончиками пальцев погладила запястье мамы и тихо спросила: - Почему ты такая грустная?

- Лианари, ты же знаешь, что у папы много обязанностей, - постаралась сделать голос строже женщина. – То, что он не может сейчас уделить тебе внимание, - не повод капризничать. Это, во-первых. Во-вторых, подслушивать нехорошо. И, в-третьих, - тут драконица снова постаралась улыбнуться, - я не грустная, я просто сегодня немного устала.

- А вчера?

- И вчера тоже, солнышко, - ответила леди, прикрывая заблестевшие от непролитых слёз глаза, погладила щёку дочери и задумчиво повторила, – и вчера тоже.

У мамы сейчас много забот. Не обижайся...

- Но раньше ты так не уставала. Это потому, что Андреас помогал? – предположила маленькая леди. - Можно я помогу тебе вместо него?

Мать, уже не скрывая слез, что скатились по ее безупречной коже, нежно улыбнулась своему сокровищу. Гордость за чуткость малышки и тоска по сыну смешались в ее душе в жгучий ком.

Она обожала обоих своих детей, холила и лелеяла.

Когда пропал Андреас — это стало тяжёлым испытанием. Муж, лорд Одерус, дошёл до их дальнего родственника - императора. Поднял на уши всю Драконью империю и задействовал все связи вне ее, чтобы найти сына. Поиски шли вот уже несколько недель. Момент исчезновения их первенца они вместе вычислили практически до минуты. Сын не явился на встречу, что сам же назначил, а такого за Андреасом не замечалось с самого детства. Ежедневно, с того темного дня для рода Валор, Одерус получал множество отчётов – и ничего, никаких следов. Никто не видел младшего лорда.

Их сын словно испарился. Или был где-то гораздо-гораздо дальше драконьих и ведьмовских земель. Что было намного страшнее...

***

А в то время как душа его матери замирала от страха за пропавшего ребёнка, её любимый мальчик в истинном обличье парил над лесом в поисках собственного ужина. Разные мысли посещали его огромную драконью голову, но почти все они, как ни удивляло то дракона, были о Насте.

Эта ехидная ведьма забралась, куда не следует, и никак не давала подумать о чём-то приятном. Её странные слова и то, как она избавилась от колдуна, едва ли походило на поведение человечки или ведьмы. Первая разрыдалась бы или поддалась чарам, вторая вступила бы в магическую схватку и, скорее всего, погибла.

Впрочем, кое-что в ней точно было ведьмовское: боевой невыносимый характер.