Последняя фея королевства, или Заветное желание наперекосяк

– Тем более, что ты должна мне за испорченный праздник и за то, что меня вышвырнули на улицу как какой-то мусор, – он позволял мне отступать, медленно надвигаясь. Северянин явно никуда не спешил, чувствуя себя хозяином положения и получая от этого нездоровое удовольствие. У меня же внутренности скручивало от ужаса и сбивалось дыхание. Пока мы добирались сюда, я всерьез считала, что ничего страшнее смерти от зубов и когтей волнеров со мной случиться не может. Как же я наивно ошибалась! Похоже, перед этим меня ждет кое-что похуже.

– А ты горячая малышка, да? Думаю, ты меня не разочаруешь, – хмыкнул он и крепко схватил меня за ногу.

Притянул к себе прямо по снегу. Он забивался мне под платье, за шиворот, в волосы, но я этого не чувствовала – настолько была охвачена ужасом.

– Не надо, – только и смогла прохрипеть я. Но если уж вчера северянина не остановили и более отчетливые мои просьбы, то глупо было рассчитывать на то, что сейчас он услышит мою невнятную мольбу.

– Хочу, чтобы тебе было что вспомнить перед смертью, – широко улыбнулся воин, сорвал застежку моего плаща и распахнул его.

– У нас с тобой мно-о-ого времени, малышка, торопиться точно некуда, – грубые руки рвали платье на моей груди, потом перешли на тонкую ткань сорочки. Обнаженной кожи тут же коснулся ледяной ветер, и она сморщилась, покрылась колючими мурашками. Крупные снежинки равнодушно падали в свете луны и тут же таяли, едва коснувшись меня. – Очень хорошо, – похвалил то ли меня, то ли самого себя мой мучитель.

Я попыталась ерзать, но мои руки были связаны, а ноги – обездвижены крепкими бедрами северянина, так что все мои жалкие старания оказались напрасны.

– Пожалуйста, – я попробовала поймать его взгляд, но в нем было столько голода, сколько и в моем, когда в замке я получила свой первый кусок мяса за последние пару лет. Взывать к разуму этого человека было просто напросто бесполезно.

– Вот так хорошо, малышка, – он принялся грубо щипать и оттягивать нежную кожу, и я, несмотря на полное одеревенение тела, это прочувствовала.

– Не сопротивляйся, иначе будет больнее.

Слезы выступили у меня на глазах, смешиваясь с капельками растаявших снежинок. А потом воин, человек, который должен защищать тех, кто слабее, перевернул меня на живот, уткнул лицом в снег и задрал подол платья. Порвал панталоны, огладил ягодицы и оставил обжигающий звонкий шлепок.

– Ты принесешь мне огромное наслаждение, – довольно произнес он.