Последняя фея королевства, или Заветное желание наперекосяк

Никто, кроме единственного мужчины на свете.

– Тебе придется вернуться, Дора, – услышала я уверенное предупреждение, и центр моей груди обожгло импульсом.

Потом еще одним и еще. От того места, где в меня врезались друг за другом горячие искры, постепенно начало расходиться тепло, и мне это страшно не нравилось. Так я начинала чувствовать, что все остальное мое тело скованно холодом. Я словно превратилась в фигуру изо льда, которую пытаются растопить жестокие мальчишки, тыча в одно место факелом.

– Не надо, – попросила едва слышно, еле-еле ворочая непослушным языком.

Надо же, я думала, теперь из моего рта смогут выходить только облачка стылого воздуха.

– Умничка, – похвалил голос. – Говори еще со мной.

И я почувствовала, как мне начинают растирать руки и ноги.

– Не хочу, – захныкала я, попыталась отобрать свои конечности, но они меня совершенно не слушались, будто отныне не принадлежали мне.

– Вот так хорошо. Чего еще ты не хочешь?

– Ничего не хочу, – я открыла глаза и наткнулась на внимательный, обеспокоенный взгляд темно-серых глаз.

В темноте лесной ночи жемчужные волосы первого лорда светились чуть ли не ярче самой луны, а сам он казался сказочным видением – тем самым, что я вижу прямо перед тем, как уйти отсюда навсегда. – Вы мне снитесь, да?

– Нет, я пришел за тобой, – был мне ответ, и я, кажется, глупо улыбнулась.

– А как вы меня нашли? – я была абсолютно уверена, что сплю, поэтому говорила со страшным лордом Агнаром так свободно.

– По выбросу магии, что ты устроила.

– Но я совершенно точно ничего не устраивала, – нахмурилась я.

Лорд снял с себя плащ, укутал меня в него, как младенца, и поднял на руки.

– Что здесь произошло?

– Леди Гейра почему-то решила от меня избавиться и приказала воину отвезти меня в лес на съедение волнерам. Обещала обвинить меня в краже драгоценностей и выставить все так, будто я сама сбежала. Не понимаю, чем ей не угодила, – я вздохнула и блаженно уткнулась носом в шею самого первого лорда Севера.

Его кожа была обжигающе-горячей и так вкусно пахла. Свежим воздухом, травами, мылом и настоящим мужчиной, а не каким-нибудь кислым выпивохой или сопливым юнцом. Наверное, лорду было неприятно от того, что какая-то девица греет об него свой окоченевший нос, но он и слова не сказал по этому поводу. Лишь теснее прижал к себе – на этот раз он нес меня как невесту, а не как мешок картошки – и мы снова стали двигаться со скоростью ветра.