Последняя фея королевства, или Заветное желание наперекосяк

Я тогда была беременна тобой и поэтому уехала заранее, вдали от источника, за непроницаемым куполом, у меня не было шансов доносить тебя до родов, ты бы погибла прямо у меня в чреве. Роден должен был приехать к нам позже, но не успел – ритуал начали раньше.

– Получается, папа жив, да?

– Да, доченька, – в уголках глаз мамы блеснули слезы. – Мы можем думать о нем, вспоминать, желать хорошего, но больше никогда нам не придется его увидеть.

– Ты до сих пор любишь его?

– Очень, – не задумываясь ответила мама. – Постарайся и ты принять своего мужа, хотя ты его и не выбирала.

Обещай мне, Дора.

– Хорошо, я обещаю, – пришлось согласиться мне. – Но все равно не думаю, что у нас получится с ним хоть что-то хорошее, ты же видишь какая я. Маленькая, невзрачная – настоящий гадкий утенок. И видела бы ты его бывшую любовницу – истинная леди Севера, даже странно, что он на ней не женился.

– Глупая, – нежно улыбнулась мама и погладила меня по лбу, как делала в детстве, когда я болела. – Поверь, ты еще станешь самым прекрасным лебедем, которого видели эти земли.

Все будут смотреть тебе вслед и завидовать твоему мужу.

– Скажешь тоже, – ни капли не поверила я, потому что знала: мама всего лишь хочет меня успокоить. Тем более ни для кого не секрет – родители всегда пристрастны к собственным отпрыскам. Преувеличивают достоинства и не замечают недостатки.

– С феями всегда так. Их мужчины – самые прекрасные на свете с рождения, а вот девушки расцветают только после того, как выйдут замуж. И тогда от них взгляд становится невозможно отвести.

Сама природа бережет хрупких девушек, пряча их настоящую красоту до поры до времени.

Слушать маму было так здорово, так интересно, ведь о забытом народе, частью которого я являлась, мы знали так мало, что я не удержалась.

– А расскажи еще что-нибудь про фей.

Мама уложила меня в постель, устроилась рядом на стуле и говорила до тех пор, пока я не уснула.

Три дня до свадьбы пролетели до обидного быстро. Меня дважды в день осматривал целитель, еще несколько раз заставлял пить какую-то гадость, лорд Агнар завтракал и обедал со мной, но то были полные тягостного молчания приемы пищи.

Я понимала, что совсем не интересую жениха, и от этого особенно остро чувствовала свою никчемность. Северянин заговаривал со мной только по делу, и количество этих раз можно было по пальцам пересчитать. Ко мне приставили охрану – двое суровых воинов теперь всегда присутствовали в комнате и покидали ее только когда приходил первый лорд, ну и на ночь конечно.