Свет Нового Солнца. Том 5

- Моя сила имеет определённые ограничения. Я не могу пользоваться всей моей силой, и даже больше. Я сильно завишу от времени суток.

- Времени суток?

- Да, Лайнел. Дело в том, что магия света очень сильна при свете дня. Максимально сильной она становится после рассвета, и её сила потихоньку слабеет к закату. С магией тьмы иначе – наибольшую силу она обретает примерно в час ночи: в разные дни по-разному. И, очевидно, сила магии тьмы начинает нарастать с заката, и потихоньку ослабевает к рассвету.

- Так, верю.

Не понимаю, правда, почему так происходит, но интуитивное ощущаю, что ты верно говоришь.

- Хорошо. Калахар мы брали после заката, культ Огня тоже атаковали вечером, уже во тьме. И Джерард, к частью, бил тебя уже в тёмное время суток. Хотя… здоровяк вряд ли бил в полную силу. Он тоже знает, что это моя защита, и при желании мог убить тебя тогда. Этот хитрец умеет рассчитывать силу, как никто другой.

- Но на Орэн-Фэн мы нападаем завтра в полдень! – догадался Лайнел.

- Да, Лайнел. Ты быстро соображаешь. Моя магия будет максимально слабой, я не смогу защищать тебя, как когда делал это там – в Калахаре. Об этом я и хотел поговорить, поэтому и признался тебе именно сейчас.

- Чтобы я по глупости, веря в собственную неуязвимость, не убился об стрелу арбалета или копьё джазарима? – заключил юноша, понимая, к чему клонит друг.

- Да. Вера в свою неуязвимость неплохо так укрепляет веру в себя, но завтра, увы, ты будешь уязвим.

- Что посоветуешь?

- Не лезь на рожон, дай поработать своим людям и придуманному тобой плану.

Держись подле Джерарда, не мчись вперёд. Да ты и сам знаешь, как вести себя в неразберихе боя.

- Спасибо, Алатэ.

- За что?

- За то, что давал мне веру в себя все эти дни. За всё. Я расстроен, но я понимаю, что мне далеко до твоего ума и мудрости. Раз ты поступил так, значит, так надо было. Ты выбрал лучший из доступных тебе вариантов и помог мне, используя его.

- Это так.

- Я ценю это.

И безмерно благодарен тебе.

Лайнел сел на колени, и глубоко поклонился, касаясь лбом песка перед собой. Он замер в этой неудобной для него позе, и не разрешал себе подняться, пока не почувствовал, что хоть таким образом хоть чуточку выразил ту благодарность, которую испытывал к своему мудрому другу. Когда юноша разогнулся, с его лба упало несколько прилипших туда песчинок.

Алатэ молчал и никак не комментировал действия друга, но он явно был польщён.