Свет Нового Солнца. Том 5

Лайнел шёл вперёд, и каждый старался прикоснуться к нему, дотронуться до его тела, до его рук, плеч, груди. И сам юноша проводил обеими руками, касаясь людей, чувствуя себя важной частью целого народа. Словно многоклеточный организм теперь был перед ним – а каждый человек посреди этой толпы был кем-то. Кто-то выполнял роль лёгких, позволяя народу вдохнуть свежего воздуха перемен, кто-то исполнял роль сердца, пропуская через себя гигантские потоки духа, чтобы они могли наполнить жизнью всех нуждающихся в этом вокруг людей.

Кто-то из них был мышцами – теми, кто кормил и обеспечивал этот народ, кто-то другой печенью, фильтровавшей и защищавшей людей от опасности. У каждого человека в этом народе была своя роль, своё предназначение, своё ярко или неярко выраженное призвание. Были здесь и стволовые клетки, которые не знали пока, где они больше понадобятся и пригодятся. Были здесь и половые органы, которые должны были обеспечить народ сильным потомством, были здесь и глаза и уши – учителя и врачи, и рот и губы – которые должны были сообщать другим важные новости.

И вот, идя среди людей, среди своего народа, перестав считать время и реальность, Лайнел вдруг осознал и себя посреди этих людей. Он был их разумом, который вновь соединил народ воедино, пустил через других людей импульс, который помог людям вновь собраться вместе. Юноша понял, кто он для них, и кто они для него. И это принесло ему облегчение.

А в следующую секунду всё разом закончилось, Лайнел обнаружил себя стоящим посреди тысячи людей и в тоже время вдруг осознал, что он остался совершенно один.

Чего-то не хватало, и юноша не мог понять, чего именно. Возможно, ему было мало всех этих людей, недостаточно для того, чтобы по-настоящему вновь стать собой.

Чувствуя, как его в буквальном смысле боготворят, Лайнел двинулся обратно. Ему не препятствовали – наоборот, все эти люди будто помогали ему вернуться к ступеням дворца, словно поддерживая и подталкивая его в нужном направлении. Юноша перестал быть единым с ними – это больше и не требовалось, он дал все необходимые импульсы и сигналы, и теперь народ – каждый человек по отдельности и все вместе, знали, что им делать.

Единственным, кто чувствовал себя потерянным и брошенным – остался сам Лайнел.

Он ощущал грусть, пока поднимался вверх по ступеням. В сердце болью полыхало чувство, словно он на мгновение стал полностью и совершенно счастлив, а теперь его лишили этого мгновения. И лишь грусть и бесконечное одиночество продолжало блуждать внутри юноши.