Дева Царя-Дракона

Там лежал маленький огарок белой свечи и плетеная из травы куколка – символы жертвы Птарху. Такие раздавали после ритуалов в соборах белорясов всем истинно верующим. Вечером огарком белой свечи надо было сжечь куколку из травы.

Ольгерда прошиб холодный пот. Теперь он точно знал, где Ирма.

Глава 12. В гостях у служителя Птарха.

Ирма очнулась, глухая пульсирующая боль разлилась по голове. Девушка попробовала коснуться нывшего виска рукой и… не смогла. Руки были скованы и заведены за голову, впрочем, и шею украшало стальное кольцо.

А лопатки до боли уперлись в каменную стену, отчего сам камень стал горячим, а по телу девушки расходился сырой холод.

Ирма дернулась, но только больно ударилась о стальные оковы.

- О, Птарх… великий сокрушитель… - Ирма мутным от головной боли взглядом различила старика, к которому её привела служанка. Старик что-то раскладывал на большой переносной жаровне. Всё пространство вокруг заполнилось едким дымом от трав, кинутых в огонь... Ирме почудилось, что сквозь облака дыма она смотрит вдаль.

За горизонт.

Рисовались высокие башни и стеклянные крыши, девушка видела парящих чаек и воду.

- Приди к жнецам своим, - продолжал странное причитание жрец. Облака темнели, теперь Ирма различала грозовое небо. Шторм бушевал.

- Прими жертву в свою власть… - распевал, покачиваясь в трансе, жрец.

Ирма сквозь бурю видела, как расходится море, разверзается морское дно и через пролом вылезло гигантское чудовище, напоминавшее огромного кальмара с человокоподобной маской на месте морды.

Лапы колосса взрыхляли мокрый песок розетками присосок. Ирме чудилось, что она лежит под самыми лапами-щупальцами.

- О, Птарх, великий и могучий, даруй своему покорному слуге…

Ирма слышала слова жреца сквозь шум моря, стоявшего двумя грозными стенами по сторонам от монстра и его жертвы.

Девушка дернулась, всем существом желая убежать. Стальные кольца впились в шею и запястья. Морок отступил. Ирма увидела, что старик раскалил на жаровне тонкий кинжал.

- Ведьма, нечестивица, посмевшая осквернить пир великого Птарха! – глаза старика горели безумием и предвкушением извращенного удовольствия.

Ирма закричала, дернулась еще сильней, отчего едва не задушила себя кольцом. Раскаленный кинжал поднесли к животу. От его жара Ирма в миг покрылась испариной, а по спине и между лопаток заструился пот. Девушка рванула в сторону. Жрец заорал, жаровня перевернулась, Ирме показалось, что стена, к которой она была прикована, задрожала.