Дева Царя-Дракона

Интересно, как далеко успела зайти Ирма?

Потеряться в катакомбах не составило бы никакого труда… Это был целый город под городом. Говорят, когда-то там жили. Но эти истории больше напоминали сказки кормилицы или конюха.

Говоря по чести, после встречи с чародеем-подрывником Ольгерд не верил ни в богов, ни в волшебство. Может, поэтому видел в Ирме только испуганную девчонку, а не страшную ведьму из сказок?

Он верил в то, что одни кровавые боги сменяют других. Каждые требуют в поклонение себе жертвенный камень и реки крови, ничего не давая взамен.

Верней, давая. Но не жертвам, а тем, кто властной рукой их на камень кладет. Страх и подчинение – лучшие подарки властьимущему.

А вот что получит крестьянин за свою дочь? Обильный дождь над урожаем, мысль о благополучном посмертии? И смерть, и дождь придут, независимо от кривого ножа жреца.

Ольгерд шел по улицам, ничего не замечая вокруг, когда под ноги к нему бросилась женщина. Он едва не упал, споткнувшись.

- Милорд! - женщина вцепилась в край плаща.

Ольгерд взглянул на незнакомку, возвращаясь мыслями в реальность. Лицо старухи было испещрено морщинами, но даже так выдавало черты некогда очень красивые. В больших глазах, под набрякшими веками, читалась мольба.

- Милорд, умоляю! Помогите мне! У них моя дочь!

- Рамуне, отпусти господина! – из ворот одного из домов появился горожанин.

- Милорд, умоляю! – продолжала выть женщина, но вдруг отпустила и побежала за белорясом, промелькнувшим на другом конце улицы.

- Простите её, господин, - обратился к Ольгерду горожанин.

- Рамуне после смерти дочери совсем разум потеряла.

- Её дочь… умерла? – Ольгерд не отрываясь следил за женщиной, ему почудилось, что в седых волосах несчастной еще играют огненные всполохи рыжины.

- Лет десять уже как, - вздохнул горожанин. – Красивая девчонка была, гордая… Да красота её и сгубила, говорят, она глянулась жрецу из братства. Но девчонка с норовом была, чувства белорясника не уважила. Он и отомстил. Сказал, что ему виденье было, будто дочь купца Мигле и достопочтимой Рамуне – ведьма.

Девчонка попала в казематы, а оттуда уже не вышла…

Ольгерд невольно вздрогнул.

- Мигле горя не пережил, ушел к достопочтимому Птарху той же весной, а Рамуне с тех пор разума лишилась. Теперь, как видит кого познатней или белорясника, тут же бежит к нему. Вы уж её простите, что взять с полоумной старухи?!

Увиденное потрясло принца, снова возвращая в день весенних ид.

- Ничего, - тихо прошептал он.