Тайна виллы "Русалка"

Я девушка небогатая. И, кстати, для Энрико вашего не самая выгодная партия. Если б не дядина помощь, пошла бы… не знаю… в гувернантки. Или в компаньонки к состоятельной старухе. Или еще какую работу нашла бы. В Америке это не стыдно. И сюда уж точно не приехала бы, если б не позвал с собой. Получи он от отца наследство, мне было бы не так неловко жить за его счет. А с другой стороны, такая перспектива пугает. Наверняка будет немало недовольных. И во что это выльется? Ну вы же знаете, как относятся к незаконным детям.

Даже официально признанным и усыновленным.

- Да, Анжелика, скандал будет знатный, - подтвердила она, пытаясь расправить на мне кривоватые буфы рукавов. – А вероятность велика. Иначе зачем бы дядя Рене нашел и усыновил вашего дядю после смерти Иветт? Наверняка не хотел, чтобы его состояние растащила дальняя родня. К чему забегать вперед, послезавтра все узнаем. Мадемуазель, - Маргерита повернулась к приказчице, - это платье ужасное. Чтобы портной сам в нем ходил всю жизнь. Вон то покажите.

Когда мы вернулись в экипаж к дяде и Андре, они уже начали терять терпение. Им на покупки понадобилось намного меньше времени.

- К обеду можете выйти в утреннем платье, - сказала Маргерита, когда мы вернулись в замок. – Оно вполне приличное. Надеюсь, его уже привезли или вот-вот привезут. А обеденное и черное портниха до вечера подгонит. Крепитесь, детка, сейчас вас будут разглядывать, как натуралист муху. Я зайду за вами, чтобы было не так страшно.

Наши с дядей комнаты оказались на втором этаже, в одном коридоре.

Николя сначала проводил его, потом меня.

- Люсиль будет вашей горничной, мадемуазель, - обрадовал он, открывая передо мной дверь.

Девушка была уже там, разбирала гору свертков на кровати. Увидев меня, сделала что-то вроде книксена и пропищала:

- Голубое платье забрали погладить, мадемуазель, сейчас принесут. Позвольте я вам помогу.

К счастью, Маргерита разрешила мне ходить в ее белье до вечера и потом отдать в стирку. Поэтому мне не пришлось еще раз выносить муки при затягивании корсета.

Дышать и шевелиться в нем было сложно. Оставалось только удивляться, как дамы умудряются есть, да еще и толстеть. Наверно, отрываются по ночам, освободившись от этих тисков.

Пока Люсиль снимала с меня платье Маргериты, я разглядывала комнату – небольшую, в бело-голубых тонах с позолотой. И не слишком уютную. Узкая кровать с металлическими спинками, шкаф, комод, кресло и туалетный столик с пуфиком. Вот и вся обстановка.