Яйцо дракона

Рене соскользнула последние метры до лесной опушки по сыпучим камням и влетела под кроны. Она скинула с себя крысиный плащ и набросила его на две большие сумки с сеном, пристегнутые к седлу одного из коней. Теперь они стали напоминать пригнувшегося всадника. Она достала золотое ожерелье и прикрепила его к поводьям, моля животное простить ее за такую жертву. Затем она полностью разделась и запихала одежду в сумку на спине другого коня, накинув сверху простой плащ. Остальные украшения были крепко завязаны вокруг его поводьев.

Рене подошла к Грозе, достала сменную одежду, сладко пахнущую ванилью, и начала быстро одеваться. Она протянула традиционную морковку верной кобыле, довольно зафырчавшей. На минуту задумавшись, Рене обернула яйцо в крысином мешочке в воняющую жасмином тряпку и снова сунула под платье.

Набросив на себя черный дорожный плащ, она оседлала лошадь и огрела плеткой двух коней, которые возмущенно заржали и бросились врассыпную. Отлично! То, что они не помчались в одном направлении, запутает дракона, если он появится.

Рене тронула поводья и отправила Грозу вглубь леса по пути, который давно наметила. Она пользовалась им всего пару раз, но знала, что короче него не существовало. Всего три часа неспешной рыси, и она вернется под защиту стен и сопровождавшего ее отряда.

Спустя час откуда-то со стороны оставшейся за спиной горы донесся жуткий рев. Его ни с чем нельзя было спутать. Похоже, удача отвернулась от нее, и хозяин сокровищ все-таки оказался параноиком.

Рене подстегнула Грозу, умоляя мчаться со всех ног, хотя в лесу это было равносильно самоубийству. Она обняла шею кобылы и обернулась, пытаясь разглядеть дракона над листвой.

Никого, ни единого движения. Но она и в прошлый раз проворонила малахитового дракона!

Рене едва не застонала от ужаса. В голове вспыхнули слова Вальтера о том, что он чуял ее страх, и она заставила себя дышать размеренно. Она не собиралась облегчать степному дракону его охоту.

Постепенно контролировать сердцебиение стало проще, так же как и следить за окружающим пространством. Лес все еще был довольно густым. Пышная крона скрывала небосвод. Листья шуршали в порывах ветра. Толстые ветки нависали над звериной тропой, сучки торчали во все стороны, и приходилось быть внимательной, чтобы не оцарапаться о них. Кустарник был иногда настолько плотным, что тропа огибала его по широкой дуге, только замедляя скачущую кобылу.