Яйцо дракона

– Есть немного, – Вальтер согласно кивнул и направился вслед за скрывшейся в доме Рене.

Он вспомнил, как трепетно и доверчиво она прижималась к нему, с каким наслаждением дышала его запахом, и жар прокатился по венам. Сладкий аромат ванили от ее кожи не смог перебить даже плащ из крысиных шкур. Ее горячее дыхание до сих пор ощущалось на шее. Так же, как и приторный вкус ее чистого ужаса на языке.

Вальтер хотел напугать ее, хотел отучить трогать его сокровища. Вот только стоило увидеть расширившиеся в суеверном ужасе ее светло-зеленые глаза, как горло сдавило, и устраивать огненное представление он передумал.

Рене настолько испугалась, что травмировала спину, не замечала кровоточащей царапины на щеке и ссадины на локте. Ее сердце колотилось так быстро, что Вальтер боялся, что оно разорвется. Все же это не помешало ей соврать дракону. Да так, что подловить ее не вышло.

Вальтер усмехнулся и приказал позвать Майю в гостиную. Быстро поднявшись в свои покои, он сбросил провонявший камзол, переодел рубашку и брюки и спустился в комнату, где уже хозяйничал Элиас.

Служанка тоже была здесь, вежливо поклонившись.

– Ты вроде нашла общий язык с Рене?

– Да, милорд, – робко улыбнулась она.

– Иди к ней, помоги ей с ванной и захвати заживляющие мази из лазарета.

– Что-то случилось? – в шоке охнула она, но головы не подняла.

– Если Рене захочет, сама тебе расскажет. Иди, пока она спать не легла.

– Да, милорд, – служанка поклонилась и убежала.

Элиас, стоящий у горящего камина, заинтересованно прищурился.

– Ты все-таки наказал ее.

– Не я, – покачал головой Вальтер и налил в бокал крепкое вино. – Она сама поцарапалась, когда убегала, а затем о камень ударилась, когда меня увидела.

Элиас усмехнулся и указал пальцем на плащ, который Вальтер принес с собой.

– Она справилась?

– Более чем, – хмыкнул он и выложил на стол золотые украшения и девять камней.

– Все девять? – вскинул брови Элиас и расхохотался. – А она рисковая. Что за золото?

– Я так понял, она пыталась стащить что-то для себя, – усмехнулся Вальтер.

Неожиданно он осознал, что больше не злился на нее. Больше не было той волны ярости, которая поднималась в нем каждый раз, стоило подумать о том, что она ускользала у него буквально из-под носа, унося с собой его золото. Больше не было желания обрушить на нее свой гнев, сжигая в пламени.

Не после того, как он услышал обреченное утверждение, что свобода стоила денег. Не после того, как чувствовал ее отчаяние.