Элемента.L

- Профессор Шейн? – удивленно переспросила Алиенора.

- Ну, вообще-то он просто доктор Шейн, это я так иногда зову его, - пояснил Дэн.

- Что-то очень знакомое… Шейн, Шейн, - пыталась вспомнить Алиенора.

- Извините, лично не знаком, - пояснил Альберт Борисович, - но слышал, вы вместе работаете над какими-то геронтологическими исследованиями? – снова обратился он к Дэну.

- Вместе, это, конечно, громко сказано, - скромно пояснил Дэн, - просто я работаю в его команде, под его руководством.

- А что такое Бирюзовая чума? – невинно спросила Изабелла.

И пока Арсений вкратце объяснял Изабелле матчасть, Алиенору осенило:

- Ну, конечно! Как я могла забыть!

Она даже стукнула себя по лбу ладошкой.

- Доктор Шейн – это же легендарная личность! Это же Раскольников современного мира! Вот старая калоша!

Что-то как-то сразу насторожила Дэна такая странная популярность Шейна, и он оказался прав. Алиенора посмотрела на него со странной смесью любопытства и ужаса:

- Как ты сказал? Ты работаешь в его команде?

Ой, совсем не нравились Дэну сейчас эти вопросы, но он утвердительно кивнул.

- Скажи, а это правда, что вы убиваете старушек в поисках якобы какой-то Бессмертной помещицы?

Изабелла шарахнулась от него в ужасе. Альбер Борисович замер как истукан. Ахнула даже Антонина Михайловна за его спиной. Один Арсений, после секундной паузы, заржал так, что ему пришлось отодвинуться от стола, чтобы не стукнуться об него лбом.

- Господи, видел бы ты сейчас свое лицо!

И тут до Дэна дошло, что эта коварная бабка снова над ним постебалась. И хихикала сейчас со своей стороны стола. Вторая статуэтка Академии, теперь за «Лучшее коварное глумление над НЕ родственниками» вручена. Аплодисменты!

Наконец, до всех дошло, что это была шутка.

- Антонина Михайловна, сделайте парнишке, порцию покрепче, а то боюсь, он сейчас грохнется в обморок, - добавил еще масла в огонь отец Арсения.

Честное слово, он готов был расплакаться от обиды, но помощь пришла, откуда не ждали.

- Я не понимаю, что смешного, - более громко, чем обычно строго произнесла Изабелла и так посмотрела на Арсения, что от него должна была остаться только жалкая кучка пепла.