Элемента.N

Они были едва знакомы, но даже в то недолгое время что они провели вместе, было понятно, что он страдает. И он понимал, что причина страданий Дэна - Ева. Возможно, поссорились, бывает. И к Еве он бы тоже ни за что не пошёл узнавать причину их размолвки, не маленькие - сами разберутся, но подумал, что возможно, она тоже страдает. И тут он вспомнил о своём решении - быть рядом с ней как верный пёс, пусть даже придётся всего лишь подавать ей носовые платки.

Она не ответила. Он звонил несколько раз, телефон издавал длинные гудки, но никто не брал трубку.

Он начал волноваться. И пусть это было неприлично, пусть она спрячется от него за мокрым полотенцем и отвесит ему хлёсткую пощёчину - он был готов. Лишь бы всё у неё было хорошо. Не прийти ей на помощь, из-за мнимых приличий, казалось ему во стократ хуже.

В первые же пять минут нахождения в её квартире он убедился, насколько он был прав.

- Ева! - крикнул он из прихожей, - Ты дома?

- Феликс? - поднимаясь с дивана ему на встречу, удивилась Ева, вернее то, что от неё осталось.

Впавшие глаза с тёмными кругами на осунувшемся лице, обтянутые бледной сухой кожей скулы и чересчур костлявые руки, которые она протянула к нему. Так выглядели только полоумные анарексички, ну, или просто сильно больные люди, находящиеся при смерти.

- Я так рада тебя видеть, - сказала она и обняла его. И только тогда он понял, что она без тела. Он реинспирировался, чтобы убедиться в этом, и перестал её видеть. Её и ещё одну девушку, что была с ней.

Он снова вдохнул и даже не стал спрашивать всё ли с ней в порядке - что всё очень плохо было понятно и так.

Но Ева, казалось, этого не замечала.

- Знакомься, - сказала Ева довольно, показывая на девушку - это Эмма Браун.

Феликс с недоумением уставился на стройную девушку в длинном голубом платье, похожую на привидение, испуганно смотрящую на него своими огромными прозрачно-голубыми глазами. «Азур» - сделал вывод Феликс, глядя на её длинные светлые волосы. «Мёртвый азур» - осенило его, и он уставился на девушку с ещё большим испугом, чем она.

- Эмма, это Феликс. Феликс Ранк, - сказала Ева девушке, и гримасы, сменявшиеся на её лице, были красноречивее слов. Удивление. Осознание. Боль.

- У него есть сын, - сказала она тихо и печальные глаза её не мигая смотрели на лицо Феликса.

- Вы знаете моего отца? - спросил он, видя её смятение.

Но она не ответила, пребывая в какой-то прострации от услышанного. Феликс повернулся к Еве и ещё раз ужаснулся её виду.