Элемента.Т

Нет, не то, что она никогда не была в Замке Керр, её поразило. Это было понятно, Ева просто забыла, что она неучтённый алисанг. Её поразило воспоминание. В такой же темноте, испуганную, в белой рубашке они первый раз нашли с Дэном Сару.

- Прости, - теперь извинялась Ева, слишком уж пристально она смотрела на неё. Честно говоря, только сейчас они сопоставились в единое целое - Сара и Эмма. А может, и нет. Она так и не могла представить её в объятиях Шейна, хотя видела их вместе. Или сидящую в клетке с безумным взглядом.

- Скажи, а ты скучаешь по Шейну?

- О, я думала, ты спросишь, скучаю ли я по Дэну, - улыбнулась она. - Признаться, избавиться от твоих чувств мне будет труднее, чем от своих собственных. Но, знаешь, нет. Я отпустила его. Простила и отпустила. Я даже и думать о нём забыла. У него давно своя жизнь, а у меня будет своя... Какая-нибудь, да будет.

- Тогда я скажу тебе, что знаю. У них с Екатериной Петровной, главврачом, помнишь?

- Шуры-муры? Так об этом весь Дом престарелых знал.

- Нет у них... - Ева остановилась, потому что не могла считать на ходу. - У них ребёнок будет. Уже, наверно, месяцев шесть или семь. Если, конечно, всё хорошо.

- Всё хорошо, Ева. У них всё хорошо. Я тоже тебе кое в чём признаюсь, - она тоже остановилась и повернулась к ней лицом. - Мы похоронили Кэкэчэн. Не стали тебе говорить. Ещё в конце апреля.

- Значит, ты ездила? - вздохнула Ева.

- Да, но только на похороны.

- Эй, девчонки, вы там чего отстали? - развернулся к ним Тагарат, а затем и Ирис, ослепляя их светом своего фонаря.

- Идём, идём, - крикнула Ева, и они продолжили свой марш-бросок.

- Ты видела Шейна?

- Нет, но видела его глубоко беременную жену. И, знаешь, они даже расписались. Я искренне поздравила её от твоего имени. Тебя там все так рады были видеть! Хоть Дэн меня от всех и оберегал, но сама понимаешь - похороны, поминки.

Еве поёжилась, потёрла плечи - её знобило. Виной тому был холод в этом подземном тоннеле или у неё поднималась температура? Ева решила, что если не увидит Дэна сегодня вечером, то умрёт просто от тоски.

А, если эти бабочки ядовитые, она рискует умереть, так с ним и не помирившись, и это как-то была не совсем шутка. Она решила, что, как только окажется в отеле, позвонит ему и скажет, как безумно соскучилась. И будь что будет!

- Кстати, она не взяла его фамилию, так и осталась Бартеньева, - продолжала рассказывать Эмма.

- Ты её тоже никогда и не любила. Я имею в виду фамилию.