Элемента.Т

- Прямо лёгкие радуются.

- Воздух как воздух, - ответила за Еву Изабелла. Она села на край обвалившейся стены и потирала ушибленную ногу. - Ты разобралась, что тут где?

- Конечно! - она покрутила план, что держала в руках и ткнула пальцем в небо. - Это восточная стена, она была самая крутая и неприступная. Вон там, - и она показала куда-то в лес, - пересохший ров. Сейчас он похож на заросший овраг. А вон там, - и она показала в другом направлении, где высилась единственная постройка, выступающая из земли более чем на метр.

- Как раз то, что нам нужно. Башня Парацельса.

- Глупая затея, - сказала Изабелла, подходя к ним прихрамывая. - Ты, кстати, мозоли свои заклеивать будешь?

- О, нет! Пусть моими любимыми мозолями теперь Ева занимается, - улыбнулась она. - Ты, кстати, где? Меняемся?

Ева кое-как сдержалась, чтобы не заорать «Да!». Она так по себе соскучилась! Но ей не давало покоя чувство, что, возвращая своё, она забирает это у Эммы. Какая-то неловкость, что она дала ей попользоваться, а теперь хоть и должна забрать, но ведь лишает Эмму тела.

- Эмма, я, - начала Ева, запинаясь, не зная, как это сказать-то.

- Ой, я тебя умоляю, - словно прочитала её мысли Эмма. - Честно говоря, я сама думала, что мне будет жалко с тобой расставаться, жалко остаться считай без права на существование, но, знаешь, это не так. Мне, честное слово, надоело, что надо есть, надо мыться, надо стричь ногти. А уж эти, прости господи, критические дни. Ева, я жду не дождусь, когда ты избавишь меня от этих прокладок и неудобной обуви.

Вот, смотри какой чудный мягонький мох. Предлагаю прилечь прямо здесь.

И она, недолго думая уселась, опёршись спиной о древнюю кладку.

- Давай, Белка, ты заешь что делать!

Возвращаться в своё тело оказалось и, правда, очень легко. Какие-то картинки немного помелькали перед глазами, потрещали в голове радиопомехами и всё. Но если до этого лес казался Еве просто лесом, беспорядочно и бесконтрольно захватившим оставленные человеком и забытые постройки, то сейчас, наполнившийся запахами, звуками и новыми красками он преобразился.

Он был тенистый и сумрачный, с запахом хвои и прелой листвы, с яркими пятнами солнечных зайчиков в кронах. Он был живой, дышащий, говорящий. И от этой обрушившейся на неё реальности бытия Еве хотелось бегать, прыгать и кричать во всё горло.

- Боже! - сказала она вне себя от этих ощущений. - Как здесь красиво!

- Пфф! - прыснула Эмма, но теперь Ева её не видела.