Крылья колдуна

— Матильда! — глаза женщины, темные, как зрелые виноградины, влажно заблестели, когда она посмотрела на Тиль. — Девочка моя! Теперь ты дома!

Она вдруг сгребла Матильду и прижала к пышной груди. Тиль вытаращила глаза от неожиданности, а Ланс за спиной Петры осклабился и показал большой палец.

***

Когда Тиль вошла в кабинет, ей показалось, будто она попала в тесную шкатулку, набитую всякой ерундой. На полках шкафов стояли многочисленные сувениры и вазочки с засушенными цветами, сертификаты и фотографии в разномастных рамках висели на стенах так густо, что с трудом можно было разобрать рисунок обоев, на подоконниках чахли фиалки.

Тиль покосилась на Ланса — в этой клетушке с его клаустрофобией долго не протянуть. Тот обвел помещение взглядом и громко чихнул, потом еще раз, выудил из кармана куртки салфетку с эмблемой кафе и промокнул глаза.

— Простите, — сипло сказал он. — Аллергия. Весной всегда обострение. Вы позволите открыть окно?

— Конечно-конечно, — директриса тут же сдвинула тяжелые портьеры, подняв облако пыли, распахнула створки настежь.

Сквозняк подхватил бумажки с ее стола, закружил и швырнул в Матильду.

— Заявление на увольнение? — прочитала она.

— Обычная текучка кадров, — небрежно пожала плечами директриса, но тут же вырвала лист из рук Тиль, быстро сгребла остальные бумаги со стола и спрятала их в полку. — От лица всего преподавательского коллектива я рада приветствовать вас на новом месте, — торжественно обратилась она к Лансу. — Хочу сказать, что возлагаю на вас большие, — ее взгляд стал масленым, — очень большие надежды.

— Дядя вас не подведет, — пообещала Тиль и, не сдержав короткий смешок, закашлялась. — Простите, — пробормотала она, — наверное, продуло в дороге.

— Дай-ка проверю температуру, — тут же отозвался Ланс тоном заботливого дядюшки.

Крепкие ладони легли на ее плечи, вдавливая в сиденье — не дернуться. Ланс склонился к ней и, прежде чем Тиль поняла, что он собирается делать, нежно поцеловал в лоб.

— Прохладный, — кивнул он, как ни в чем ни бывало садясь на соседний стул.

Тиль бросила на него испепеляющий взгляд сквозь розовые стекла очков. Поцелуй на лбу горел, как клеймо Рема.

— Так радостно видеть, что у вас действительно теплые, родственные отношения, — умилилась Петра. — В пансионе есть и девочки из полных семей, но, в основном, сироты. Все, о чем я мечтаю — чтобы однажды мои малышки обрели близких людей. Семью. Я стараюсь дать им это. Но иногда стены, которыми они себя окружили, слишком высоки.