Не горюй о сердце — я скую другое

Она осознала, что ей нечего искать, что ее и здесь принимают и позволяют ей быть кем-то большим, чем дочерью на выданье или недоступной княжной…

Она привыкла к Лихолесью, не пугалась больше посадских жителей, с азартом торговалась на базаре за безделушки, с интересом встречала ордынских посланцев, судачила с Любавой о житье снаружи, хотя раньше и не любила сплетни, считала их пустым делом глупых баб… Она нашла подруг среди девушек, прислуживавших ей, завела знакомство с некоторыми советниками Кощея, завоевала сердца его дружинников, рубясь самозабвенно и дико, как и принято было среди волкодлаков.

Дни сливались в яркое, разноцветное полотно. Особенно запомнились ей праздники, народные гуляния, костры в лесу и долгие песни, в которых не было слов, а смешивались протяжный вой и грозный рев. В окружении ведьм Марья темной ночью носилась по лесу, веселилась, танцевала босой в золе, хохоча и повизгивая, когда последние искорки жалили ее ступни. И дышала, дышала сладостью ночи…

— Вы изменились, княжна, — как-то раз заметил Кощей; они пересеклись в тереме, в горнице.

— Не узнать.

Марья с девушками проскальзывали мимо дружинной охраны, хихикая, будто бы опьяневшие от ночных гуляний по росистой траве — они хотели сохранить последние теплые дни перед осенью. Кощей же шатался, о чем-то раздумывая, — Марья часто замечала его, ходящего по залам и едва не натыкающегося на стены. Наверное, и не так страшно было бы, если б он беседовал сам с собой, это можно было счесть душевным неспокойствием, наваждением, даже одержимостью, но Кощей бродил в гробовой тишине…

Он властным махом руки отпустил Марьину свиту; верная Любава поколебалась, не желая оставлять ее, но сникла под суровым взглядом Кощея и исчезла тихонько, как мышка.

Кивнув Марье, он повел ее в уже знакомые покои, любезно поддерживая под локоть.

Больше Марья не робела при нем, как когда-то. Но и не знала, чего ожидать. Они почти не разговаривали, даже с Вольгой она толковала чаще — тот болтать был горазд, и это даже надоедало ей.

Но Кощей казался холодным, вечно занятым своими делами: то встречался с ордынцами, то несся к границе, где происходила очередная короткая схватка, то пропадал где-то… Иногда Марья ловила на себе его долгие взгляды, но не знала, что и думать. Он все молчал.

— Вольга передал мне, что ты отлично владеешь клинком, — вдруг сказал Кощей, и по его лицу скользнула тень довольной улыбки.