Не горюй о сердце — я скую другое

И все-таки слова Кощея о том, что он будет лишен силы, внушили им страх.

— Вы оба окажетесь в Китеже, в сердце нашего врага, — поддержал Вольга, ликуя, что побратим на его стороне. Марье казалось, Кощей решил все еще в ее покоях. — И тогда вы должны убить Ивана и его отца, если он не отдаст душу своему богу прежде, — решительно произнес Вольга. — Мы будем рядом, сумеем собрать силы, чтобы напасть на Китеж в назначенный час…

— Но что станет с Лихолесьем? — обеспокоился трусоватый купец. — Они сожгут лес… Едва увезут царя Кощея, мы будем как на ладони.

— Нет, если мы убедим их, что в нем таится темная орда, — убеждал Вольга. — Ударим в спину всеми силами, напугаем, что отобьем Кощея. Они будут вынуждены отступить хотя бы на время. Тогда мы уйдем вглубь и станем надеяться, что Хозяин Леса поможет нам. Мы продержимся…

Марья прикрыла глаза. Сила, таящаяся в лесу, пугала ее, и она не знала, стоит ли на нее полагаться, когда цена ошибки столь высока. Но по лицам собравшихся она видела: они готовы рискнуть.

Чтобы дать им шанс что-то изменить, переиграть… Лихолесье устало бояться и прятаться, они, как и Марья, любили волю, но загнали себя в закуток одного леса, боясь смерти. Несколько лет, с прошлого разгрома, они точили когти и клыки, мечтая вонзить их в китежских воинов… И лишь самых робких из них пугала война.

Она ощущала, что все решено, что ее беспокойство ничего не изменит. Странно: Марья не боялась за Кощея, когда он сражался, поскольку оберегала его сила, которую никто понять был не способен.

Но плен — кто знает, как с ним обойдутся? Какие пытки придумают? И как это напомнит ему заточение у ордынцев, вернет в прошлое и сломает?.. Переживая за его душу, Марья вся извелась и прослушала часть разговоров, но быстро поняла: волхв настаивает, что сейчас самое подходящее время для исполнения задуманного.

Взгляд ее остановился на Вольге. Он тоже знал! Сердце Марьи заныло от такой жестокости. Знал и предлагал Кощею сдаться — он, помнящий о том, каким нашел обессиленного юнца после пожара в ордынском стойбище… Но золотистые глаза Вольги сияли знакомо, уверенно, грозно.

Он знал о необходимых жертвах — как и сам Кощей.

***

О том, что явилась Ядвига, Марья узнала сразу же. Новость пронеслась по терему, передаваемая слугами, и осела на остром язычке Любавы. Ведьма осторожно приблизилась к Марье, наклонилась к уху…

Она помнила о молчаливой ягинишне на военном совете.