Не горюй о сердце — я скую другое

— Не показывай Ивану… Но он вряд ли поймет всю его ценность.

Марья коснулась острых зубьев и вздохнула — мечтательно, прерывисто. Он представила, как втыкает гребень в горло наглому княжичу, решившему женить ее на себе, и широко оскалилась.

— Все закончится хорошо, — заверил ее Кощей. — Нам нужно обмануть его, это несложно: он неопытный мальчишка, едва вырвавшийся из-под отцовского крыла — прежде мы не слышали о его подвигах, военных свершениях… Старый князь умен, но Ворон говорит, болезнь съела его разум.

Горькие мысли снова набросились на Марью, как хищный зверь из темноты.

— Я не смогу! — воскликнула она, доверчиво прижимаясь к Кощею. Он ласково провел рукой по ее дрожащей спине, но так и не смог найти слов, чтобы ее успокоить. Марья была безутешна, у нее болело, надрывалось сердце. — Ты же представляешь?.. — слабо восклицала она. — Меня не тревожит ни битва, ни война, но… Я не хочу быть его женой!

— Значит, мы должны убить его до того, как он обвенчается с тобой, — быстро согласился Кощей.

— Когда они заточат меня в темницу, постарайся выведать у Ивана, где ключи. Сразу не убьют. Достаточно освободить меня от кандалов, и я утоплю Китеж в крови…

— Ты просишь меня притворяться! — с болью воскликнула Марья. — Сделать вид, что я та же беспомощная княжна! Я не хочу снова быть слабой… ненужной… — Она зло вытерла слезы. — Я готова сражаться, пока не погибну, ради тебя, нас, всего Лихолесья, но это…

— Мне жаль, — проронил Кощей.

— Меньше всего я хочу отдавать тебя ему.

Марья отошла, заложив руки за спину, и в несколько шагов пересекла покои… Она металась, успокаивая огонь, горящий в душе. Она не была сделана из стали, как думала; она оставалась дрожащей девочкой, боящейся судьбы, предначертанной ей кем-то свыше. Но Марья не вернулась к тому же, с чего начала — к замужеству с Иваном, — она успела кое-чему научиться за эти годы.

Например, перерезать глотки.

— Прости меня, — раскаянно всхлипнула Марья, кладя ладонь напротив его гулко стучащего сердца. — Это ничто по сравнению с тем, что ты перенесешь в плену у китежского княжича. Я должна быть сильной, как и ты, моя любовь. Снова кандалы… Как ты можешь… сам…

— Я готов терпеть любые лишения, чтобы отомстить Китежу, — усмехнулся он. — Боль, которой меня испытывает Чернобог, куда сильнее.