Не горюй о сердце — я скую другое

Но Кощей усмехнулся и удобнее сгреб черную копну, чтобы Вольга в несколько взмахов обкорнал его волосы. Марья не смогла ничего сказать, на пол полетели гладкие пряди… Она настороженно смотрела на Кощея, ставшего как будто беззащитнее.

— Для чего это? — удивилась Марья.

— Сила колдуна в его волосах, — пояснил Вольга. — Поэтому стричься у них не принято. Нам это не слишком-то повредит, потому что сила Чернобога явно глубоко пробралась, — он бесстрашно ткнул в почерневшую когтистую кисть, — но в глазах китежцев это будет правдоподобнее.

Вань, замри!

От тяжелого удара Кощей пошатнулся, но устоял. Коснулся рассеченной скулы слегка удивленно и что-то прошептал. Видимо, уговаривал силу не залечивать ссадину.

— Они не отрастут? — с тоской спросила Марья. — У тебя же не…

— Это не совсем то, о чем нам нужно волноваться, — проворчал Вольга, хлопнув Кощея по плечу. — Так, порви рубаху справа. И ворот. Постарайся выглядеть как можно несчастнее, тебя только что обдурила собственная наложница.

Ей не нравилось, как легко Вольга говорит, словно это игра… какая-то забава, в которую он ввязал Кощея — Марья улавливала слухи об их прежних похождениях.

Но все было куда важнее, чем любые развлечения. Кощей благодарно кивнул побратиму, поправляя разодранный рукав. Он выглядел так, будто на него напал дикий зверь, а никакая не слабая княжна, которую ей придется изобразить, но Марья рассчитывала, что никто не будет присматриваться к плененному царю нечисти.

Появляться на глазах у подданных в таком жалком виде Кощей ничуть не стыдился, хотя Марья с Вольгой пытались его задержать, вывести тайным ходом из терема.

Не нужно было пугать тех, кто явится поглазеть на отбывающего в гнездо врага Кощея. Но взгляд у него был не сломленного пленника, а правителя, готового пожертвовать всем ради нечисти, доверившейся ему… Их провожали тихо, но уважительно. Они все понимали, что Кощей может и не вернуться, но обезглавить Китеж постарается любой ценой. Но Марья отчетливее других понимала, что ее мужа в большей степени ведет личная месть, а не благородная забота о своем народе.

Марье не отдали ее любимого Сивку, а приготовили какую-то невзрачную лошаденку, на которой им с Любавой предстояло вывезти из Лихолесья Кощея. Она лично проверила подпругу и даже ослабила ее, чтобы все выглядело не слишком уж идеально. Лошадь нервно косилась на Марью и била копытом, но она надеялась, что та их не подведет… Занимаясь упряжью, Марья не услышала, как к ней по-звериному мягко скользнул Вольга.