Не горюй о сердце — я скую другое

Князь Всеслав даже загородил широким станом Кощея, чтобы Марья с Любавой лишний раз не глядели на него, пока того медленно заковывали в настоящие, тяжелые цепи, которые приволокли по приказу того молодого воина.

К ним подошел и священник в богатом одеянии — видно, один из приближенных китежских владык. Он окропил Кощея живой водой, той самой, что набирали у Истока ручья под Алатырь-камнем, и тот дернулся, как от удара, зашипел — в этом не было ни капли притворства, на лице осталось несколько выжженных красных отметин… Священник подошел и к ним с Любавой, сложил руки и нараспев произнес радения своему богу.

Перед Марьей оказался простой деревянный крест, в котором она каким-то особым чутьем ощутила большую силу.

— Нет нужды… — негромко пробормотал князь Всеслав, но открыто спорить не стал. Как помнила Марья, в Ярославле молились Белобогу в храмах, как и по всей Руси, однако ни один волхв не повелевал князем и его воеводами.

— Нет, отец, я понимаю, — проговорила Марья. — Они хотят проверить, правда ли я княжеская дочь или мара, принявшая ее обличье.

Я не обижена. После… всего я бы тоже не верила каждому встречному.

Марья покорно прикоснулась губами к кресту. Где-то глубоко в душе она опасалась, что жизнь в Лихолесье изменила ее, что она сделалась нечистью, как и все, кто ее окружал. Но Марья не ощутила даже малейшего жжения на сухих губах и почувствовала слабую досаду. Она подняла взгляд на священника, довольно взиравшего на нее, и постаралась улыбнуться. Ей поверили.

Или поначалу ей так показалось. Марья не понимала, дурит она головы многих уважаемых воинов, во все глаза следивших за ней, или ловушка схлопывается вокруг нее.

Подошла очередь Любавы, и Марья заметила, как она трясется, словно осинка. Для ведьмы это должно было стать настоящим испытанием, и Марья попыталась представить боль, которую Любаве причинит крест — наверняка такой же природы, что и те маленькие амулеты на шеях воинов, смогших перейти Смородину.

Кощей дернулся, делая вид, что пытается вырваться.

Конечно, сбегать он не собирался, но землю тряхнуло от Чернобоговой силы, она зашаталась под ногами, и воины тревожно зароптали. Стало темнее, хотя разгоралось светлое утро. Молодой воин отступил…

— Не касайтесь его! — велел князь, опасливо оглядываясь. — Будьте осторожны, он все еще слишком силен! Белобог, помоги нам…

Марья затаила улыбку. Даже скованный, потрепанный стараниями Вольги, ее муж внушал ужас каждому врагу, который его видел.