Негодник, которому больше не приснится девушка-кролик

Сакута вновь сел на диван, облокотился на спинку и закрыл глаза. рошло десять минут, и он понял, что может заснуть в таком положении, поэтому решил включить телевизор.

Как только он включил телевизор, он вспомнил, почему не включал его после последнего раза. Прошло всего три дня с момента похорон, и почти на каждом канале всё ещё говорили о Май. Сейчас он включил передачу, где показывали, как прошла процессия похорон.

— Прощение с великой актрисой Май Сакурадзима прошло в храме «тойко», — сказал диктор в телевизоре.

— Май!.. — вскрикнул Сакута.

В ту же секунду, как он это сказал, на кухне послышался звук разбитой посуды. Каэде, что собиралась уже наложить блюда, уронила тарелку, как только услышала о похоронах Май и вскрикивание брата.

— Каэде! Всё нормально? — услышав звук разбитой посуды, прокричал Сакута.

— Ах, да, Брат, всё нормально, извини за это, я сейчас же соберу осколки и накрою на стол, — ответила девушка грустным голосом, стараясь не подавать виду, как она переживает за своего брата.

— Может, мне тебе всё-таки помочь?

— Нет, нет, что ты, Брат, не стоит, скоро всё будет готово. Погоди немного.

После этих слов Сакута вернулся к просмотру канала. Храм «Тойко» был усыпан белыми гортензиями. Диктор объяснял, что, когда Май снималась в одном из последних фильмов, режиссёр поинтересовался, какой любимый цветок у девушки, и она ответила ему, что это белые гортензии. Они напоминают ей белый снег, который она увидела в тот вечер, когда один человек проехал к ней почти через пол страны, чтобы поздравить её с днем рождения.

Минуту спустя камера переместилась на середину зала в храме. Там, в самом центре, стоял гроб. Белый, словно вершина айсберга — гроб. В нём лишь на секунду показали лицо девушки. Девушки, что была всем смыслом жизни для одного юноши.

Всего секунда, но для Сакуты этого было достаточно, чтобы увидеть её нежное, холодное лицо, закрытые глаза, под веками которых он помнил этот цвет сапфира.

Далее камера показа платье девушки. Это было белое, воздушное платье в пол, с длинными рукавами. Оно было словно создано для неё, подчеркивало безупречную фигуру Май. В нём было всё и в то же время ничего лишнего.