Дом без зеркал, или Волшебная формула счастья

Значит, я в своей комнате, а все, что было накануне, пригрезилось.

— Будить им пускай еще поспит? — донесся незнакомый голос, а я эту же секунду поняла, что произошедшее реально и резко села.

Боль в спине обожгла так, что я застонала и зажмурилась, а голос, кстати мужской, воскликнул:

— Осторожнее! Вам нужно восстановиться!

Спина горела, но я все же разлепила веки. Я на высокой кровати, укрытая пуховым одеялом, от чего моя туша кажется настоящей горой. Комната шире моей раза в три, мебель под старину, но новая и помпезная.

Причем вся в синих, голубых и белых тонах. В два широченных окна светит солнце, плотные шторы подвязаны веревочками, как в кино. Перед моей кроватью стоят двое. Того, кто назвался Тихоном, я узнала. Он и правда выглядит лет на пятьдесят-шестьдесят, но поджарый, лицо сухое, а виски чуть тронуты сединой. Тёмно-зелёный фрак на нем сидит, как влитой, а бляха на ремне начищена до блеска. Второй — мальчишка помладше меня на вид, с русыми кудрями и весёлыми карими глазами. Льняная рубаха выпросталась из штанов, а сапоги не по размеру большие.

— Гляди, Тихон, — сказал он с улыбкой и указа на меня, — сама проснулась.

Тихон шлепнул его по пальцу, парнишка цокнул и быстро спрятал палец подмышку, а Тихон сказал:

— Некрасиво тыкать в людей пальцами.

— А чем же мне в них тыкать? — с растерянностью спросил парень.

— Ничем, — ответил наставительно Тихон. — В людей тыкать вообще нельзя.

Вчерашний ужас накатил на меня с новой силой, я дернулась, чтобы соскочить с кровати, но спина предательски болит, а с моим весом акробатические спрыгивания с кровати чреваты разнообразием.

Поэтому схватилась за край одеяла и натянула его на нос с выкриком:

— Вы кто нафиг такие?! Что вам надо?!

Лицо Тихона тут же засияло вниманием, он шагнул к моей постели и примирительно выставил ладони вперед.

— Спокойно, спокойно пожалуйста, — попросил он. — Уверяю, вам нет надобности кричать и волноваться. Сейчас вы в безопасности.

— Д?! — проорала я, а ор у меня всегда получается зычный и громкий.

— Тогда какого мурзика вы меня украли?

— Не украли, — поспешил поправить меня Тихон, — а уберегли.

— От чего?!

В груди моей клокотало, а от страха живот скрутило, и я тайком мечтала об уборной. Но остальной организм сейчас жаждет лишь спасения, а природный зов как-нибудь потом. В голове ворох мыслей сложился в пугающую картину — такую как я похить могли только ради чего-то жуткого. На органы, например.