Невеста по контракту, или Избранница герцога

– Вижу, ты повеселела, – произносит Артур, едва я открываю глаза, – мы как раз подъезжаем.

– Зато ты помрачнел, близость родных стен не радует? – спрашиваю, мило хлопая глазками.

– Нет, – отвечает он коротко, отворачиваясь к окну.

Кажется, он действительно не в духе, даже не ерничает в ответ.

– У тебя, здесь красиво, – говорю, тоже выглядывая на улицу, – ухоженно, словно лес с кустарниками высажен вручную.

– Частично так и было. Мои предки те еще перфекционисты, особенно женщины, – говорит Клемондский все тем же упавшим голосом.

– Перфекционизм – не всегда плохо, – произношу дипломатично, – красоту создает, – машу рукой на окно. – Вот в отношения между людьми уже сложнее похвалить эту черту, все зависит от того, насколько ярко она выражена.

– У моей матери очень ярко. Отец тоже тот еще недостижимый идеал, но с ним легче, его интересует лишь служба, которая у нас с ним, к счастью, практически не пересекается.

Такие семейные подробности от герцога я слышу впервые.

Но быстро одергиваю себя от едкого комментария по этому поводу. Невооруженным глазом видно, что он подавлен от предстоящей встречи с родственниками, и тут я, как хороший специалист, должна поддержать, расслабить, настроить на нужный лад, а не подшучивать.

– Уверена, все не настолько плохо, – начинаю оптимистично, – твою сестру ведь мама приняла, значит, не такая она и строгая.

– Потому и приняла, чтобы выглядеть еще более идеальной в глазах общества, а заодно и Клариссу воспитать подобающе, а не как придется.

Впрочем, тут мы все терпим провал.

– Да, есть такое дело, – тяну, позабыв о своей миссии, – твоя сестра – та еще штучка. Ой, прости, я не это имела ввиду, – поздно спохватываюсь.

– Да нет, – возражает Клемондский, – именно это. Но ты подняла мне настроение, спасибо! – заканчивает он вмиг повеселевшим голосом.

Не совсем понимаю, что я такого особенного сделала, тем не менее, мне хватает ума промолчать. Довольный клиент лучше угрюмого.

– Рада, что помогла, – вежливо улыбаюсь, – это моя работа.

– Нет, милая, – произносит герцог, пересаживаясь на мою сторону кареты, – это теперь не работа твоя, а жизнь!

Тут мы внезапно останавливаемся, не успеваю, ответить, как дверь кареты открывается, а Клемондский уже подталкивает меня на выход, обнимая за талию и нарушая все мыслимые и немыслимые границы личного пространства.

Солнце давно село, но, как и дорога чуть ранее, поместье щедро освещено.