Невеста по контракту, или Избранница герцога

Приключения в городке с ярой поклонницей герцога я не рассматриваю, как опасность, и даже внезапное появление кареты, едва не наехавшей на нас, тоже не рассматриваю. Стили управления транспортными средствами, к сожалению, у все разные, единого эталона никто не придерживается, да и он официально не принят, это факт.

По той же логике можно, конечно, и падение кареты Артура в реку считать чистой случайностью, и я бы так, возможно, смогла подумать, всякое бывает, колесо было плохо прикручено, неровная брусчатка на мосту, мелкие камни никто не убрал, но! Плохо прикрученное колесо – это уже намек на преднамеренное покушение на жизнь Клемондского и мою за компанию.

Странностей хоть отбавляй.

А сейчас, цветок этот опасный, его ведь не в каждой ботанической лавке можно приобрести, нужно хорошенько озадачиться, чтобы купить его себе легально. Да и нелегально тоже не дело двух дней.

А, может, дело во мне сейчас было? Может, это был мой подарочек? Мадам Клемондская, кажется, не слишком жаждет заиметь невестку, либо хочет на эту роль кого–то своего.

И она, недавно узнав, что сын решил остепениться срочно выписала себе опасное растение на дом? Просто на всякий случай.

Что ж, и такое может быть на самом деле. Подвалы в этих больших поместьях буквально бесконечны, можно спрятать уйму всего. У родителей дом раза в два меньше, и то столько зерна помещается, что и самим хватает, и на круглогодичную продажу остается.

А если мадам Клемондская сама выращивает цветочки? У всех свои увлечения, у этой женщины вполне может быть в фаворите ботаника опасных растений.

В любом случае, вопросов все больше, а ответов как не было, так и нет. Герцог–то по–прежнему темнит.

– Грейс, ты не могла бы перестать ходить из стороны в сторону, присядь и доешь спокойно. Наш завтрак не отравлен, у меня в кольце заговоренный камень, он бы сообщил о проблеме, – подает голос Клемондский.

– Лучше бы твой камень об опасных растениях предупреждал, – произношу рассеянно. – Кстати, почему он не сработал?

Кажется, нащупывается любопытная нить нестыковки.

– Потому что он лишь на пищу настроен, – тяжело вздыхает Клемондский. – Ты присядешь? Говорю же, устал я от мельтешения.

– Но ты ведь плохо видишь! Или это была уловка была для домашних? – подхожу поближе и машу рукой прямо перед лицом у герцога.

– Я сказал, что у меня пелена, – отвечает он снисходительно, – причем, белая. И пелена – это не простыня, и уж тем более не нечто темное, как ночь.