Совсем НЕ Супер

— Гвен!

— Правда ушки колет?

Это ещё что за…

Я высунула из-за подоконника, как из окопа. Двое приятелей, — или они всё-таки друзья? Разговоры они ведут вполне интимные, — стояли друг напротив друга в достаточно воинственных позах. Гвен широко расставила ноги и упёрла руки в бока — ну точно воплощение Недовольства. Льюис стоял к Страйк полубоком, отвернувшись и скрестив руки на груди — сам мистер Неприступность.

— Послушай, — вздохнула Гвен, сменив тон на более душевный. — Она действительно не заслуживает Сверхи — в хорошем для Оливии смысле.

Как я поняла, он неправильно поступает, согласно вашей, человеческой, морали. И его ухаживания за мной, когда он, оказывается, уже был в отношениях… даже если ты радовался этому, Льюис, это неправильно. Хотя ты мог бы и рассказать, что тебя в этой ситуации так веселило!

Льюис хмыкнул, но ничего не ответил. Я встала на колени, чтобы было лучше видно. Хорошо, что подоконники здесь не высокие, а самые обычные, несмотря на вид постройки.

— Однако она всё ещё жена Сверхи. Который привык к тому, что она рядом. Который мне уже всё мозговое вещество уничтожил своим нытьём о нестиранном и неприготовленном. Понимаешь?

— Я её не верну ему.

Простая фраза, сказанная ровным тоном, взорвалась у меня в голове невероятно сильной болью. Хотя, скорее эта боль родилась из-за последующей молниеносной мысли: он действительно не собирается этого делать. Значит, я не вернусь к Анхеллу. Значит, он останется один.

Значит, ему будет неудобно…

— Держись, Оливия Хейл!

Укол в бедро был настоящим спасением. Лёжа на полу выделенной мне комнаты, я пару минут бестолково моргала и смотрела в потолок. Кажется, я при падении треснулась затылком. Спать в этот раз не хотелось, но из-за прошедшего приступа я ощущала себя слабой и ничтожной. Как муравей, попавший в смолу. Который пока не понимает, насколько он увяз, и что это последнее, произошедшее в его крошечной жизни…

Несмотря на скорую помощь и укол, трансляции чужого разговора Бадди не прерывал.

Я, конечно, часть пропустила, однако успела достаточно прийти в себя, чтобы услышать самое важное:

— Что он сделал?! — почти взвизгнула Гвен.

Льюис шумно выдохнул. Мне почему-то почудилось, что он не просто нахмурился или поджал губы — его лицо, судя по последующему тону голоса, должно было показывать истинную ненависть.

— Да, — сказал он непонятно для меня.