Русалка для слуги Кощея

Да и то сказать: что, кроме неприятностей, мог принести неопытным бойцам мятежный ящер, отрекшийся не только от своего племени, но и от нынешнего грозного вождя?

Озабоченно оглядев еще раз корабль и не найдя на нем шлюпки, Велимор вернулся к своему челну, который, к счастью, во время побоища уцелел, как и все нехитрые пожитки ящера и русалки.

– Дойдем до устья Дивны, поднимемся по ней до Гардара, там места пустынные, той дорогой в эту пору года мало кто хаживает. Купцы в основном на торжище да по погостам сидят: за бесценок меха да моржовый зуб скупают.

Ищущие сухой путь на своих оленях предпочитают, – объяснял Велимор, огибая мыс, с которого им все еще махали благодарные оленеводы.

Только бы эта благодарность не вышла им боком. Ящер, кажется, это понимал, потому и сторонился, принимая поклонение как должное.

Когда они входили в широкое, точно морской пролив, устье полноводной реки, Даждьроса испытала понятный трепет.

«Русалка-сестрица, прости, что потревожили твой покой!»

Одну из старших дочерей батюшки Водяного рожденная уже в Змейгороде после переселения в Средний мир Даждьроса помнила лишь по рассказам.

Говорят, красой она затмевала не только смертных дев и соплеменниц, но даже горделивых обитательниц светлого Ирия. И по праву носила имя Дивна. И жениха ей батюшка подыскал что надо: лучшего из рода ящеров кузнеца и воина, правнука древней Щуки Кощея.

Что же случилось потом? То ли приворожила молодца ирийская дева Жар-птица, то ли сам он обо всем забыл, плененный ее красотой, но нарушил Кощей брачную клятву, а покинутая Дивна изошла слезами, разлилась рекой.

Уходя, сказывают, жениха своего проклинала, напророчив ему, что не обретет он счастья ни в одном из семи миров. Так оно и вышло. Поселившись в Среднем мире с молодой женой, захотел Кощей по праву своего рода властвовать над людьми. А пуще того смерти испугался.

Даждьроса сама не могла прийти в себя, вспоминая столкновение с морскими разбойниками. Сколько ищущих в той схватке полегло. Да и лиходеям тоже давал зачем-то жизнь батюшка Род.

А каких жертв стоила оборона Змейгорода!

Конечно, ящеры, как и другие потомки бессмертных, не ведали тягот старения, да и людские немочи от них бежали, но ярости разящего булата и гневу стихий противостоять не могли, уходя, подобно смертным, в Славь, иначе именуемую Чертогами Предков. Не захотел Кощей такой участи, сокрыл смерть на кончике иглы, душу свою расколол множеством злодейств, беспощадной магии Нави.