Русалка для слуги Кощея

Он и в бытность свою Велибором слыл в Змейгороде молчуном и почти угрюмцем. Да и непрерывная гребля не способствовала разговорам. Чем выше они поднимались, тем крепла сила реки, быстрее становилось течение закручиваясь водоворотами на излучинах и ухвостьях островов. Словно с приближением человеческого жилья, сестрица река, чувствуя кипение людских страстей, и сама показывала нрав буйной и капризной.

Лес уступил пажитям, селам и погостам. А там за крутым поворотом уже маячили вознесенные на высокий берег, деревянные прясла и сторожевые башни Гардара.

Глава 14. Гардар

– В Гардаре пробудем недолго, – объяснял Велимор, пряча в зарослях челн и идя вдоль берега к дороге, ведущей к торговым воротам. – И по возможности незаметно. Если повезет встретить ладью, идущую в Змейгород, постараемся купить на ней место.

– Если надо, я могу морок навести, – предложила Даждьроса, которая уже достаточно окрепла для ведовства такого рода.

– Не стоит. Лучше копи пока силы. Пригодятся.

Даждьроса помнила те времена, когда на месте Гардара стояла небольшая рыбацкая деревушка.

Ящеров не привлекал этот бедный рудами лесной край, людям не нравились лютые зимы и суровые полярные ночи. Но сначала оборотистые купцы, торговавшие с ищущими и обменивающие их пушнину и рыбий зуб на железо, стеклянные бусы и зерно, поставили здесь погост.

А там и князья, желающие упрочить свою власть, возвели крепость, использовав удобное место слияния Дивны и ее левого притока Войволока. Хотя исток Войволока терялся где-то в болотах, днях пути от устья протекала впадающая в Янтарное море река Зверь, до которой торговые ладьи, разгружая товар и подкладывая под днища бревна, дотаскивали волоком.

А когда в Гардар пришли первые корабли, груженные драгоценным янтарем да стеклянной посудой, то на торжище потянулись уже не только купцы из полуденных стран, но даже умельцы из народа ящеров, не меньше людей ценившие солнечный камень.

Хотя в отличие от княжьего града Гардар не имел белокаменных стен, его бревенчатые башни и укрепленные земляными валами прясла могли выдержать нападение охочих до чужого добра иноземцев, конечно, из людского рода.

А торжище в светлую пору года своей сутолокой пестротой и шумом превосходило не только красные ряды княжьего града, но даже было способно перещеголять самый крикливый птичий базар.

Все куда-то неслись и чаще всего с какой-то поклажей. Выгружали с кораблей кувшины с золотистым маслом и ароматным вином, грузили меха, янтарь и стекло.