Русалка для слуги Кощея

Она, конечно, и сейчас, когда все уже легли, взмыла в небо лебедкой, облетая прибранные пажити и дубравы оберегающим кругом и даже услышала зов русалок из Змейгорода. Прежние подруги благословляли ее, но приблизиться, опасаясь гнева старейшин, так и не решились.

– А кому ты передашь красоту? – собираясь на девичник, спросила княжеская дочь.

Даждьроса задумалась, глядя на расшитую жемчугом повязку, которую по обычаю следовало передать либо сестре, либо той из подруг, которой желала первой выйти замуж.

Конечно, дочери княжеской, едва примерившей первую поневу, еще рано о свадьбе было думать. Строгий батюшка еще даже жениха ей не начал искать. Да и не хотелось обижать Любаву и ее веселых подруг. Пришлось пойти на хитрость: снять с повязки жемчужные привески, разделив между девушками, а саму ленту вручить юной княжне.

Следующим утром, когда Забава и другие подруги под несмолкаемое пение вынимали из печи нарядно украшенный, золотившийся румяной корочкой с колосьями и забавными рожками каравай, прибыл жених с поезжанами, и Даждьросе пришлось спешно подняться в горницу, накидывая покрывало.

Слушая сквозь дверь, как задорные девчонки по обычаю встречают пришельцев корильной, в ожидании выкупа называя их неряхами и неумойками, Даждьроса почти не беспокоилась. Знала, что братья ее не подведут, явятся прибранными и нарядными, показывая вежество и богатство народа ящеров. Однако, когда отворилась дверь, вместо того, чтобы по обычаю прятаться, хрестаться или хотя бы для приличия причитать, едва милому на шею не кинулась.

Она привыкла видеть Велибора грозным воином в кольчуге и латном нагруднике или залитым потом кузнецом, склонившимся над горном. Сейчас перед ней красуясь кумачовым кафтаном с золотыми причудливыми застежками, стоял лада милый жених. Ноги в сафьяновых сапогах уверенно и чинно ступали по половицам, хотя, кажется, были тоже готовы от радости пуститься в пляс. Черные кудри, рассыпанные по плечам, отливали синевой змеиной чешуи.

Как же кручинился Велибор, что не сестрице Дождираде доведется свадебным утром их по обычаю расчесать. Хорошо хоть Горыныч, навесивший на плащ и кафтан, кажется, половину сокровищницы дядюшки Полоза, от брата ни на шаг не отходил.

Пока Горыныч зубоскалил с Любавой, откупаясь от ее сестер и подруг печатными пряниками и серебром, Велибор повернулся к Светлейшему и тоже развязал кошель, звенящий стальными кольцами.