Карточный домик для "Евы". Часть 3

Ева сдавалась, принимала это отчаянное решение, и я не понимал, почему?

Разве одна смерть какого-то паренька могла так повлиять? На нее? На прагматичную, решительную, готовую если понадобиться пристрелить в упор? Обучавшуюся десять лет в военной академии Еву Новицки?

Пусть я рассуждал цинично, но такие как она могли переступить через подобное. Так почему же Ева была готова сдаться?

– Я не понимаю? Ты десять лет бежала от дара, чтобы сегодня передумать? – я не мог не задать ей этот вопрос.

– Потому, что грани миров трещат, – непонятно к чему относящееся произнесла она.

– Даже если не виконт Лакруа, сегодня бы все равно кто-то умер… Сегодня кричала банши, и выхода только два… либо убить ее, либо мне принять дар.

Ева будто входила в транс, и мысли ее начинали путаться, Я же не понимал о чем, она говорит.

Я схватил ее за плечи, тряхнул. пытаясь возвать к здравому гласу. Может у нее был шок?

– О чем ты? Ева, посмотри на меня!

Она подняла на меня глаза и отчетливо произнесла:

– Мне нужно найти новое завещание отца, иначе мне не передадут его дар, раньше чем через год.

– Но зачем? – все равно не понимал я, и мою душу рвало на части.

Я мог достать завещание Новицки и отдать его Еве через пару часов, вот только теперь внутри все сопротивлялось исполнению последней воли ее покойного отца.

И разве не говорил он, что второе завещание – это лишь перестраховка? Предусмотрел ли он такое положение событий, которое развернулось сейчас?

В моих силах было сделать так, что Ева никогда не найдет последнее завещание Новицки, и прямо сейчас мне хотелось, уничтожить конверт, чтобы она не принимала проклятый дар.

…

– Если ты станешь нейтрализатором, то изменишься! – я помнил портреты, которые украшали дом Эстебана и безжизненные глаза изображенных.

Я помнил Новицки, который несмотря на свои поступки по отношению ко мне, и многим другим людям, любовь к Серадолине и к дочери, порой становился чудовищем. Словно в нем жило две личности – человек и монстр.

Теперь когда я узнал Еву, все во мне сопротивлялось такому исходу.

Мне было бы плевать на нее, окажись она другой, такой как описывали… невнятной соплячкой с фермы. Но эта Ева была другой!

Мне не хотелось ее терять, за нее хотелось бороться!

– Ради чего эта жертва? – повторил я. – Неужели нет других вариантов?

– Есть, – отозвалась она. – Но мне они еще больше не нравятся. Лучше стать нейтрализатором чем убийцей.

– А если ты умрешь? – я зацепился за последнюю соломинку.