Наследница Нави

- Папа спрашивает, зачем мне понадобилось так много его силы. Что сказать?

Я тоже озадачилась этим вопросом, не знаю, стоит ли ему говорить о любовных приключениях его дочери.

- Скажи, что все хорошо. Что мама нам внеплановую тренировку устроила, а сейчас ты не можешь говорить, ванну принимаешь.

- Вроде прокатило.

Мила аж пот со лба вытерла через минуту молчания.

- Мама ваша сама расскажет потом, если нужным сочтет.

Я согласно кивнула. Меня передернуло. Я ведь могла своими руками выписать Ярику смертный приговор! Оставить детей без любимого отца, жену без любимого мужа, мать без любимого сына! Это же просто ужасно! Слезы сами навернулись на глаза и потекли по щекам.

- Прости меня, Господи! Прости меня, Господи! – шептала я и, о ужас, вслух.

Мила села ближе, обняла, снова передала мне своих сил, внушающих спокойствие. Мы поели, Дирта унесла поднос, а Мила вдруг поинтересовалась:

- А как ты делаешь такие шикарные фигурки?

- Пойдем, покажу.

Показала на примере фигурки нага, чем очень впечатлила подругу.

Она же заявила, что очень любит вышивать крестом подушки и дарить друзьям в подарок. На что я с радостью всучила ей 2 набора подушек с цветами. Уже года 3 лежат без дела, и не помню уж, кто подарил, но вышивка – точно не мое, скучно.

А вот Мила с радостью принялась за дело. Развлекло и отвлекло, просидели за ним часа 2. Я закончила заднюю часть нага, перешла к передней. Чтобы камни приклеивались намертво, я фигурку покрывала специальным клеем и бисеринка к бисеринке укладывала в низку на фигурке, где нужно, и все пинцетом брала по одной.

- Потрясающе, – выдохнула Мила, смотря на готовую часть. – Я про работу, в смысле, он так выглядит, да?

Я кивнула.

- Ты хоть немного привыкла к нему такому?

- Ну, визжать и убегать уже не хочется. Но жуть не проходит, вздрагиваю от каждого его движения. А в человеческом обличье я его и вовсе боюсь похлеще дьявола. Он так смотрит…

- Как?

Мила хитро улыбнулась.

- Как удав на обреченную беззащитную мышь.

- Значит, любит, – уверенно заявила Мила.

- Я себе любовь как-то иначе представляла, – вздохнула я.

Пальцы одеревенели. Я накрыла статую полотенцем и начала убираться на столе. Мила тоже отложила вышивку и тут наконец вошли мама и Витя.

- Все сделали все хорошо. Они ни о чем не вспомнят, это лучший выход. Ярик бы не смог через это перешагнуть с его характером, – вздохнула она. – И вы никому ни слова! Ни сестрам, ни братьям, никому.

- Хорошо!

Мы обе кивнули, понимая, что это лучший выход.