Наследница Нави

- Может, мазь какую?

- Лучше поцелуй, – рассмеялся брат, уже, видать, по достоинству оценив рыжеволосую красотку.

- Жалко, что не сломала, – фыркнула она и, подойдя к столу, стала нарезать редис.

- Да ладно, расслабься, шучу. Я – Виктор.

- Милослава, – Мила повернулась к брату с ножом в руках, они пожали руки и рассмеялись.

- Опасная особа ты, Мила, однако, против шерсти лучше не гладить.

- Ее лучше вообще не гладить! Жена есть, ее и гладь, – заявила я строгим тоном.

- Неа, уже нету.

Витя украл у Милы одну редиску и запихнул в рот.

- Как так?

Я аж подскочила. Они с Вероникой в браке всего 7 месяцев, а через месяц должен был родиться сын.

- Сучка она меркантильная, и сын не от меня. Я здесь с вами остаюсь, что мне на Виоле одному делать.

- Как не от тебя? Мама же спрашивала, чей он, и она ответила, твой, а маме солгать нельзя. И привязанность у нее к тебе любовная была.

- Была, да не ко мне одному. А щас и вовсе сплыла со временем. Она сама не знала, от кого беременна. Но искренне верила, что от меня.

Я у нее был уже не первый. А теперь, когда малыш уже большой, ясно видно, нет у него ко мне родовой привязки, не мой. Она созналась и сама, врать ведь бесполезно.

- И кто он? – поинтересовалась я.

- Федя Хмолин, мой дружок из института, может, помнишь? Приходил часто к нам и дружкой моим на свадьбе был, – усмехнулся брат.

- Да ты что?! Вот редиски-то!

Я подошла к брату и обняла его.

- И что думаешь делать? Простишь?

- Шутишь? После тех заявлений, что родители мои могли бы купить нам дом и побольше и отстегивать на проживание раза в 3 побольше, она ведь их внука носит.

И вообще не так она себе жизнь с сыном императором Атлантиды представляла. И почему это правит там сейчас Илья, а не я. Не пора ли полететь туда и попросить его подвинуться? Не обязательно вежливо!

- Она так говорила? – поразилась я.

Ведь с виду такая кроткая, улыбчивая девочка.

- Это я еще мягко выражаюсь. Пойди, у матери спроси, я с ней уже поговорил, ей солгать нельзя же, знаешь, поэтому Вероника так и настаивала, чтобы мы подальше от вас жили.

- Ты ж мой хороший! Мне жаль!

Я крепко обняла брата. Мне действительно было его жаль, с одной стороны, а с другой в сердце закралась какая-то непонятная радость от того, что не я одна от неудачной личной жизни страдаю. А то у всех все хорошо, кроме меня, несправедливо ведь.

- С ее родителями я уже поговорил, объяснил, они меня поняли, обручальные кольца мы сняли вчера. Так что я к вам насовсем с вещами.