Изумрудные волны

Она уже решила было, что Тимир так пытается перед ней извиниться…

…Но в следующий после разговора миг  русал резко поплыл вверх, туда, где нет воды, вне моря, и захватил с собой Велессу.

Так подумала она.

И догадка Велессы оказалась правдивой.

Она действительно нагло и бесцеремонно была вытащена из воды! Радовало то, что хотя бы не по пояс, а всего лишь по шею. А в остальном… Вот же Тим — съехавший! Ладно ещё он! Дышать без воды Тим, по-видимому, мог преспокойно. Но Велесса-то этого не умела!

Съехавший!

И рядом нет того, кто смог бы спасти ее от этого ненормального! Она даже сама себя сейчас спасти не может: держит гадкий русал цепко, словно осьминог, хотя рук у него всего две.

Велесса зажмурила глаза, постаралась задержать дыхание, чтобы  — не дай Подводный бог — не задохнуться. А съехавший, Тимир то есть, произнес:

— Не бойся. Открой глаза.  Тут очень красиво.

Голос Тимира на «суше», или как там называется это пространство, был очень странным: не тягучим, как в море, а каким-то быстрым и четким. Он оглушал, звенел где-то над самым ухом.

А ещё говорил Тим неправильные вещи. А Велесса терпеть не могла, когда что-то шло неправильно!

— Нет, — отозвалась она и только потом спохватилась: зачем Велли вообще что-то сказала? Задохнется ведь сейчас! Тимир так не объяснил ей, как здесь надо дышать! А теперь объяснять что-либо было слишком поздно — воды-то вокруг нет.

Русалка ощутила на своем лице уже привычные холодные щупальца и услышала голос Тима:

— Пока ты не откроешь глаза, в море мы не вернемся.

Как же непривычно звучит его голос…

Но это не отменяет того, что Тимир страх потерял окончательно: он тут ещё и условия ставить вздумал! В море они не вернутся, видите ли! Ужас какой-то! Да как он смеет вообще!

— Я открыла, — самодовольно соврала Велесса: никакие глаза она открывать не собиралась.

Кажется, дышит. Пока что. Или не дышит. И слово — четкое, яркое, оно ведь совсем не походило на то, каким обычно были слова Велессы.

— Не ври.

— Я говорила тебе, что ты — непробиваемый? — Велесса цокнула.

— Ты говорила мне, что я съехавший, — оказался злопамятным Тимир, — а про непробиваемого я знаю и сам.