Изумрудные волны

Тим недоуменно поднял брови, а после рассмеялся.

— Что такого? — обиделась Велли.

— Под влиянием новых впечатлений в нашей многоуважаемой принцессе поселился поэт. Тебе надо баллады писать. Честно.

— Ха-ха-ха, — недовольно отозвалась русалка. — Я тут, кажется, влюбилась, а тебе лишь бы  посмеяться!

Велесса сама не поняла, зачем сказала про свою влюбленность. Это само выплыло из её рта, и Велли никак не могла найти этой фразе здравое объяснение. Она — и влюбилась? Разве такое может быть? Она ведь и не влюблялась никогда в жизни… Вроде.

— Ты, кажется, влюбилась? — все ещё не мог осознать это Тим.

Велесса на миг прикрыла глаза, примеряя на себя новое состояние — состояние влюбленности, а потом сказала:

— Нет. Точно влюбилась. Я давно влюбилась в свободу. А его глаза, Тим, это и есть свобода. И поэтому, если подумать, получается, что я влюбилась именно в его глаза. А любить одни глаза невозможно, поэтому я влюбилась в него самого. Разве это нелогично?

С логикой у Велессы проблем действительно не было.

Вот только ее признание больше походило на бред.

И вообще — Велесса никогда раньше не разговаривала с кем бы то ни было на такие темы. Любовные темы. И, видит Подводный бог, это бы не случилось ещё неизвестное количество морских приливов и отливов, если бы Тим не предложил сплавать к берегу…

Но теперь уже поздно.

Велесса не понимала, зачем она сейчас вообще что-либо говорит.

И почему она ещё дышит.

Лучше бы не дышала!

— Логично, — согласился Тимир, а потом добавил тихо: — Ну, мало ли, русалка на солнце перегрелась…  Обычное явление… Знаешь… Я слышал, что из-за солнца туристы порой теряют сознание.

И с тобой тоже могло такое случиться. Может, вернемся под воду?

Тим говорил это даже почти с заботой, но Велесса все равно опешила.

— Я не перегревалась на солнце! — воскликнула она. То есть, для Тимира ее слова — так, чушь рыбёшья? Велесса покачала головой, а потом добавила спокойно:

— Я действительно в него влюбилась. И сейчас я это очень четко осознала! 

— Да, воздух странно на тебя действует.

Но это и понятно, тут давление гораздо меньше, чем на дне, — произнес Тим задумчиво. — А  ещё кислорода больше. Возвращаемся под воду?

— Какое ещё давление? Какой кислород? — Велесса вздохнула — так, как Тим, и это у нее почти получилось. — Это мои чувства на меня так действуют. И берег твой. И солнце. И небо. И его глаза.

Тимир недоуменно посмотрел на Велессу. Ему показалось, что во взгляде русалки читалась злость.